Я ощущала себя собакой, которая пытается угодить хозяину, но продолжала искать «правильную» рубашку в надежде, что это смягчит жестокого… ящерра.

Отключилась быстро. Всё-таки мне укололи надёжную гадость.

Проснулась оттого, что кровать прогнулась. На живот легла настойчивая ладонь, и меня резко потянули в сторону. Спиной я оказалась впечатана в Руанна. Его рука — на животе. Он всё подтягивал ткань вверх, от такой настойчивости хотелось заскулить и одновременно податься навстречу.

Он навис сверху. Затем — резко поцеловал. Грубо, настойчиво… Руки вцепились в мою рубашку и быстро её сняли.

Зря, я ведь так долго выбирала…

Следующее утро было посвящено размышлениям. Против ожиданий, Руанн не уехал в Маятник. Он спал рядом, подложив руку мне под голову.

Я рассматривала его тело, с удивительной чёткостью осознавая, что это он отдавал приказ уничтожить Мыслите. Он же — тот, кто «приглашал» моего отца в Гнездо. Они разговаривали, и славный инквизитор даже не догадывался, что у Лакона есть дочь, которая через много лет, лёжа с ним в одной постели, будет хладнокровно замышлять его убийство.

Эта ночь многое прояснила. Я поняла, что убью его. Я, Венилакриме Лакон, убью судью Руанна, обманом заманю на Переправу и потом до скончания дней буду сожалеть об этом. Но если я этого не сделаю — до конца жизни стану зависимой от его капризов. Ничто не помешает ему однажды изменить своё мнение, поддаться самым низменным желаниям.

Руанн резко открыл глаза, как будто прочёл мои мысли. Я съёжилась, но взгляда не отвела. Едва удержалась от соблазна закричать — хочу к Переправе. Но нельзя, рано ещё…

— Я уезжаю, Лин… — сказал он без какого-либо вступления.

Я заставила себя успокоиться. Спросила осторожно:

— Нет, — он поднялся, сел на постели, свесив ноги вниз, — на неделю.

— Когда уезжаешь? — я осторожно прикоснулась к его спине.

— Ещё не решшшил. Думаю, через несколько дней, — он нервно повёл плечом, так, что я сразу отдёрнула руку. — Может, завтра.

Если бы он мне всё рассказал! Признался, что я — ящеррица, и что он причастен к разрушению Мыслите. Если бы объяснил, раскрыл все карты. Кто знает… А так… Он вынуждал меня действовать быстро.

— Я хочу к Переправе.

Руанн резко повернулся в мою сторону. Так резко, что я сразу поняла — знает. Он знает, что я хочу его убить. Но затем его тело, будто поддаваясь нечеловеческим усилиям, расслабилось. Великий судья Руанн улыбнулся. Нет, не знает.

Одним коротким движением он притянул меня к себе. Обхватил за талию, положил голову на сгиб локтя. И поцеловал.

Я затихла. Этот поцелуй почему-то был неприятен. Наверное, потому, что не хотелось получать ласки от мужчины, смерть которого уже давно была распланирована в кабинете Виры.

Так же внезапно, как и схватил, он выпустил меня из объятий.