Требую предъявить мне документы на задержанного гражданина, чтобы я мог сформировать позицию прокуратуры по данному вопросу.

Колесов некоторое время молча переводил взгляд с Гурова на Мажникова и обратно, затем сказал:

– Что ж, вы имеете такое право. Хорошо, вот вам представление в суд на гражданина Вострикова. В нем изложены основания для помещения его под стражу. – Он протянул сотруднику прокуратуры стопку листов, сколотых степлером.

Мажников, не садясь, внимательно прочитал это представление, после чего вернул его майору и заявил:

– Я не вижу здесь достаточных оснований для помещения гражданина Вострикова под стражу.

Мотивы для проверки его действий имеются, хотя они, на мой взгляд, весьма шаткие. На период этой проверки гражданин Востриков может находиться в домашних условиях, под подпиской о невыезде. А сейчас его необходимо освободить из-под стражи.

– Но я с ним еще не закончил! – сказал Колесов, лицо которого покраснело от гнева, распиравшего его. – Он будет находиться здесь, в камере, пока я не разберусь с этим делом!

– Нет, не будет! – резко проговорил Гуров. – Позицию прокуратуры тебе изложили.

А я как старший по званию требую немедленно выполнить указание сотрудника прокуратуры и освободить задержанного. Пиши ему бумагу о невыезде и дай указание немедленно отпустить его. Или прикажешь мне идти с этим вопросом к генералу Полякову?

Лицо Колесова побагровело еще сильнее.

Некоторое время он молчал, видимо, стараясь сдержать свою ярость, потом процедил:

– Ладно, полковник, если считаете нужным, то освобождайте вашего Вострикова. Но только потом пеняйте на себя! Вот сбежит он из-под подписки, тогда вы и пожалеете! – Он быстро составил нужный документ и протянул его Гурову.

Сыщик взял бумагу и молча покинул кабинет. Мажников двинулся за ним.

Они спустились в подвальное помещение, где располагался изолятор временного содержания, и Гуров приказал дежурному лейтенанту привести Вострикова.

Спустя несколько минут Лев Иванович увидел того самого человека, который так помог ему минувшей ночью. К искреннему удивлению сыщика, лицо Тимофея Вострикова не выражало ни злобы, ни страха. Охранник был олимпийски спокоен, словно находился не в ИВС с перспективой перевода в СИЗО, а где-нибудь в санатории.

– Здравствуй, Тимофей Павлович, – сказал ему Гуров. – Извини, что так получилось. Ты пострадал из-за того, что мне помог. Но сотруднику прокуратуры Мажникову удалось добиться твоего освобождения. Ступай домой, можешь ходить на работу, жить обычной жизнью. Только из города пока не уезжай.

– Спасибо, что не забыли, помогли, – сказал в ответ Востриков. – А извиняться вам не за что. Чего только в жизни не бывает! Не зря же русская пословица говорит: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся».