– Ближе к сути, – я не верю, что белорус нарыл что-то действительно важное, но мне все же приходится его выслушать, потому что ничего более стоящего, чем ехать к Барону с шашками на голо, я пока не придумал.

– Никто из его людей не знает кто попросил его забрать девчонку, но это точно была не его инициатива. В общем, этот приближенный сказал только, что обратился к нему какой-то знакомый из Праги. И это максимум информации, которую удалось нарыть. Но я и за нее отдал много, Зверь. Что с этим делать – решай сам, но я буду считать теперь свой долг перед тобой исполненным.

– Из Праги? – лишь переспрашиваю я.

– Да, Даян. За инфу головой отвечаю. И еще кое-что – Барон знает о твоем намерении получить ответы. Об этом он тоже предупрежден. Если ты собирался возвращаться в Минск, то я тебе не советую. Хотя, на мои советы тебе, наверное, тоже срать. Надеюсь, еще встретимся.

Наум вешает трубку, а мне мобильный разбить к хуям хочется. Что значит «из Праги»?! Я думал, что хоть здесь будет безопасно, а в итоге лишь приблизился к эпицентру заговора.

С другой стороны, это огромный плюс. Теперь удалось сильно сузить круг поисков, по крайней мере, территориально. Но это же и минус. Я не могу оставить Милану в особняке. Ни сегодня, ни вообще.

– Ну что там? – интересуется друг.

– Поездка к Барону отменяется, и нам нужен новый план.

***

– Милана, ты готова? – на этот раз я осторожно стучу по двери, а не вламываюсь к ней в комнату без предупреждения.

– Одну минуту, – удрученно отвечает девушка, и я послушно жду.

– Даян, – рядом откуда ни возьмись возникает Асия с сыном на руках, – нам нужно переставить автокресло для Булата из моей машины. Ты сделаешь это сам или мне кого-то попросить?

На ней бежевое вечернее платье с пышными прозрачными рукавами и свободной юбкой. На тонкой талии широкий пояс. Она уверенно стоит на каблуках, и так же отлично шагает в них даже с ребенком на руках.

Темные волосы убраны в высокую прическу. К жене сегодня приходил парикмахер, и провел в ее комнате столько времени, будто мы собираемся на встречу с президентом, не иначе.

– Даян, я вопрос задала, – Асия снова обращается ко мне как раз в тот момент, когда из-за двери показывается Милана.

Жена с презрением смотрит на нее, но от меня отстает.

– Пойдем, сынок. Сами разберемся.

Асия разворачивается, и уходит. Булат разглядывает меня до тех пор, пока я не скрываюсь из виду. Я ничего не чувствую. Отношусь к нему не лучше и не хуже, чем к другим детям. Хотя и понимаю, что контакт наладить нужно.

– Не надо так на меня смотреть, – говорю девчонке, когда обращаю на нее внимание.

– Почему нельзя оставить меня здесь? Смотреть в глаза твоей жене унизительно, – бормочет она, хотя понимает, что я не отступлюсь.