Его запах.

Вкус поцелуя.

Манящая аура, в которой сгореть можно.

Кажется, за малюсенький глоток его близости можно рискнуть, чтобы снова потерять все.

– Моя, – хрипит Даян, разрывая поцелуй. – Моя. Вся.

Я лишь закусываю нижнюю губу, ожидая его дальнейшего шага.

Сдалась.

Покорилась.

Не смогла оттолкнуть. Потому что так легче. Будто рядом с ним дышать получается. А раньше не могла.

Зверь смотрит на меня. Разглядывает. Потом распахивает моего полы халата. Рывком. Одним резким движением оголяет меня.

Смотрит на свой трофей. Взглядом пожирает. Громко дышит. Глубоко. Нетерпеливо. Но продолжает разглядывать.

Усиливает напряжение между нами. Питает жажду.

Во взгляде Даяна больше нет ни раскаяния, ни жесткости – только похоть. Животная грязная похоть, что стирает границы приличий.

Я тоже сморю на него, своего любимого мужчину.

Прижимаюсь к стене, и не смею сделать шаг.

Сейчас Зверь полностью одет, в отличие от меня, распахнутой перед ним.

Но я все равно знаю, какой он внутри, там, под одеждой. Мне даже усилия прилагать не надо, чтобы представить это. Там сталь. Ожившая скульптура Бога. Горячая, твердая плоть.

Поначалу мысли путаются, а потом и, попросту, исчезают.

Чувства обостряются. Вспыхивают. Кожа воспаляется. От одного взгляда Зверя, ведь он еще толком не трогал меня.

Вроде проходит вечность, а вроде – секунда проносится.

Даян скидывает верхнюю одежду. Одна его ладонь накрывает мою грудь. К ней присоединяется другая, пленяет второе полушарие.

Зверь перекатывает соски между пальцами.

– Ааах… – как же это… я уже и забыть успела, что ласка бывает настолько острой.

Маленькие вершинки становятся тверже под его пальцами. Они болезненно ноют, пускают горячие импульсы по телу, особенно в низ живота, где и без того все порочно от желания сводит.

Я без трусиков. По внутренней стороне бедер течет влага от моего постыдного возбуждения.

Но Даян не спешит наведываться туда. Точно специально. Вынуждает быть голодной и жадной. Нетерпеливой и податливой для него.

Прикосновение языка к соскам лишает остатков воли.

Я окончательно растекаюсь лужицей, когда горячее дыхание опаляет вершинки, ноющие от напряжения.

Я его. И ничего не могу с этим поделать. Не могу больше противиться.

Даян забирает меня без остатка. Вместе с душой. Ничего после себя не оставляет.

Нежная трепещущая ласка кажется чем-то нереальным, но отдается во мне все сильнее с каждой секундой, с каждым движением влажного языка по груди, что ударами тока отдается во всем, переполненном желанием теле.

Мои стоны сливаются в один. Молящий взять меня. Прекратить сладостную пытку, которую уже почти невозможно терпеть.

– Даян… – получается произнести его имя, и это отдается в груди теплом.