Я падаю на кровать, не имея ни на что сил. За что? Почему все это приохотит со мной? В чем я так виновата?

Никто не дает мне ответа. Никто не хочет помочь. Ничто не вселяет надежды.

Проходит какое-то время, и сдержать эмоции внутри не получается. Они изливаются из меня, как лава их жерла вулкана, которую уже нельзя остановить, если гигантская гора проснулась.

Я вою, обхватив себя за плечи. Снова увидеть Даяна оказалось слишком сложным. Почувствовать на себе его прикосновения – слишком болезненным.

Даян

– Ненавижу тебя! – шепчет Милана. Она плачет. Все лицо мокрое. – Ненавижу! Ненавижу! – нежный голос становится громче. Девчонка кричит.

Взгляд полностью ее слова подтверждает. Она ненавидит. Нежная хрупкая девочка, что стоит сейчас передо мной, всем сердцем меня презирает.

В груди жмет. Больно, сука, давит.

Я не препятствую ее побегу. Больше нет.

Она заслуживает жизни без меня. Так я думал. Так правильно. Но теперь, оказавшись рядом, вдохнув ее аромат, вспомнив вкус белоснежной кожи, я понял, что быть в стороне – выше моих сил.

Я слаб. Слаб рядом с ней, и это данность, которую приходится принимать.

Хотел поговорить с Миланой. Сказать… Да я, сука, не знаю, что хотел сказать. Базарить на такие темы не умею. Не знаю даже с чего начать.

Но ее близость… Хрупкое, хрустальное тело, что было так близко, нахрен выбило все мысли. Только обладать хотелось. Лапать. Оставлять свои следы на коже. Помечать укусами. Спермой залить. Накачать до самого сердца, перепачкать всю снаружи. Чтобы пахла мной, и никто, сука, никто даже смотреть в сторону моей девчонки не смел.

Только я, блядь, одно не учел: хотела ли Милана того же… быть моей, быть подо мной, сгорать в этих чувствах и похоти, что за полгода не делась никуда. Даже меньше не стала. Только умножилась нехуево, так, что сейчас внутри все узлами утянуло.

Рык. Животный. Грозный. Вопль разочарования. Рука сама замахивается, и кулак летит в зеркало.

Звон битого стекла.

Десятки режущих ран в мясо кромсают костяшки пальцев.

Боли я почти не чувствую. Только тупое нытье в груди.

Повторяю свои удары до тех пор, пока зеркальное полотно полностью не дробится на бессчетное количество осколков.

Кровь стекает с кулака, когда я отступаю.

Выхожу из уборной. Ловлю на себе заинтересованные, но испуганные до чертиков взгляды.

Прохожу мимо инвесторов, не обращая на них никакого внимания. Похуй.

Парня, что покусился на мое, уже оттащили в сторону, подальше от глаз гостей ресторана.

Он даже пришел в себя. Сидит, прислонившись к стене. За голову держится.

Смертник сам полез на меня. Со спины накинулся, когда я рванул за Миланой. Думал, что меня остановить можно. Задержать. Спаситель хренов."

"– На, – я швыряю в него пятитысячные купюры. Не знаю сколько здесь. Тысяч пятьдесят, может, чуть меньше.