Сам придержал мне дверь, сам подвинул стул.

Судя по остаточным воспоминаниям, мы уже встречались раньше, но Оливия запомнила его очень смутно. Обидно, но она не помнила почти все, связанное с расследованием, то есть самое важное и интересное, настолько была погружена в собственные переживания.

— Проходите, сударыня, садитесь. Вы готовы признать, что ошиблись? Не переживайте, еще все можно исправить!

— Спасибо, сударь. — Я вежливо, хотя и несколько суховато улыбнулась. — Никаких ошибок. Мне просто нужно получить доступ к финансам моего супруга. И хотелось бы узнать, что стало с деньгами, конфискованными из его сейфа.

Вот так, прямо. Без хождений вокруг да около. И пусть считают меркантильной дрянью, в какой-то степени это мне даже на руку. Меньше будет подозрений насчет любых других мотивов.

— Кхм… — Кажется, моя циничная прямота озадачила даже господина следователя. Но он быстро взял себя в руки и участливо склонил голову к плечу: — Сейчас я вызову секретаря, он предоставит все отчеты. Но, сударыня, разве эти деньги стоят благополучия вашей семьи?

— Моей семьи? — Улыбка у меня стала еще более натянутой.

Однако, просто повторяя два последних слова собеседника в виде вопроса, можно успешно довести собеседника до белого каления и не выглядеть при этом полной дурочкой.

— Ваш брат работает в королевской библиотеке? Не боитесь, что ваше замужество за государственным преступником плохо скажется на его карьере?

«То есть могут уволить», — перевела я его фразу для себя и внутренне сжалась. Вредить Винсу не хотелось. Да, он мне не брат. Но он хороший человек и может стать по-настоящему близким.

— К тому же ваши племянники… Им ведь тоже предстоит искать хорошую школу, потом захочется, чтобы мальчики поступили в академию, — продолжал вкрадчиво рассказывать господин следователь.

 — Это будет сложно с таким родственником. Да и вы… не сочтите за наглость, сударыня, но куда вы собираетесь тратить деньги герцога? На наряды и драгоценности? Но ведь их некуда будет носить и некому показывать. Ни одна приличная семья не решится пригласить вас на прием, в салон и тем более на бал. Репутация королевского преступника неизбежно испортит и вашу.

— Спасибо за заботу, сударь, — еще суше улыбнулась я, пряча за холодной вежливостью острую неприязнь.

Что им всем сделал господин ректор, интересно? Уже второй госслужащий упорно пытается убедить меня вернуть мужика, где взяла — на виселицу. Может быть, зря я, самонадеянная дура, поверила влюбленной Оливии?

Нет, даже если герцог — редкий гад, доставший всех вокруг, это еще не означает, что он виновен во всех навешиваемых на него преступлениях. Тут явно попахивает предвзятым отношением к обвиняемому.

— Я никогда не любила балы.