Нортридж-младший искренне переживал о своем отце и хотел по возможности минимизировать удар. Вот только, увы, это было практически невозможно.

— Не считая твоей женитьбы, у этого заговора есть еще один плюс. Он выявил самых честных и преданных королевской семье подданных, — пошутил принц, когда мы уже почти подъехали.

Едва мы вышли из кареты, рядом с нами оказался капитан гвардии, попытавшийся робко намекнуть, что у него приказ и арестованного следовало доставить не во дворец, а в тюрьму.

Естественно, капитан безропотно протянул его высочеству свернутый в трубочку документ.

— Вы хорошо запомнили, что там написано? — вдумчиво прочитав текст, поинтересовался принц и… дунув на ладонь, испарил бумагу. — Ну вот, как видите, магия считает, что у меня больше прав, чем у моей мачехи, — с абсолютно серьезным видом развел он руками. Настрой выдавали лишь искрящиеся смешинки в глазах. — Но я клянусь, что доставлю арестованного прямо к его величеству. А ваш долг лично сообщить ее величеству, что мы ждем ее в королевских покоях. Я, отец, герцог Оттон Гемс и его прекрасная супруга. — Принц снова поцеловал мне руку, пряча очень недобрую усмешку. — И, сударь! Про испарившийся приказ тоже надо упомянуть, обязательно. Ведь это означает, что королевская канцелярия уже лишила мою мачеху регентских прав. — Бравый гвардеец внимательно слушал, кивал с потерянным видом и явно не горел желанием стать вестником дурных новостей для королевы. — Надеюсь, вы будете первым, кто сообщит все это ее величеству.

Тут капитан оживился, расправил плечи и с уверенным видом отрапортовал:

— Мой отряд охранял церковь и задерживал всех, кто пытался ее покинуть, как вы и приказали.

— Что ж, можете рассчитывать на повышение, господин капитан. Если, конечно, переживете встречу с моей мачехой. — Судя по ухмылке, его высочество был редкостный… тролль. Тяжко будет его приближенным, когда он станет королем. Ответить-то достойно смогут не многие.

— Ну что ж… — Едва капитан, развернувшись, устремился по дворцовым коридорам к покоям королевы, принц снова стал серьезным и даже немного грустным. — А нам пора обрадовать моего отца. Надеюсь, лекарь где-то поблизости, его помощь очень скоро понадобится.

— Ложь, это все ложь! — Нежное личико красивой, еще молодой женщины исказилось в жалобной гримасе. — Как вы смеете! Ваше величество, вы же не позволите преступнику обмануть всех и оклеветать вашу жену?! — И она протянула руки в умоляющем жесте.

Надо отдать королеве должное, актрисой она оказалась великолепной. Если бы я не знала правды, даже мой многолетний опыт застыл бы в сомнении — разве может нежная трепетная лань с такими глазами лгать и убивать?

Вот и король засомневался.