Эрнест сидел на своем стуле тихо, словно боялся, что инсектоморфы начнут превращаться в нелюдей немедленно. Я, кстати, тоже, хотя не мог поверить, что это не спектакль для одного зрителя. То есть — меня. Правда, после того, как я своими глазами увидел Башню, впору было поверить, что и другие чудеса теперь пойдут косяком, успевай только пучить глаза от удивления.

— Палочник, вы отвечаете за город, — продолжал между тем Ортодокс. — Надо, чтобы в последующие сутки не случилось никаких убийств и вообще смертей, даже — от естественных причин. Спиртное, наркотические вещества обезвредить.

О каком городе он говорит? Об этой декорации, где они все обитают?

Палочник, сухощавый, медленный и неловкий, медленно опустил и поднял голову. Я даже не сразу понял, что это он так кивнул.

— Других заданий у меня для вас пока нет, — заключил Ортодокс. — Действуйте по обстановке. Все свободны, кроме доктора и нашего гостя.

Инсектоморфы и другие сотрудник проекта, наконец-то, обратили внимание на мое присутствие. Они вставали из-за стола, кивками меня приветствовали и покидали комнату. Наконец, в ней остались только мы с Эрнестом и главный инсектоморф. Тот рассеяно собирал со стола какие-то бумаги.

— Вам тоже следует быть готовым, доктор, — негромко произнес Ортодокс. — И вам, товарищ Третьяковский.

Эрнест кивнул, а я просил:

— Кто-то же должен будет осмыслить все то, что мы успели здесь открыть и изобрести, — пробормотал главный инсектоморф.

Сложив собранные листочки в стопку, он положил ее в туго набитую папку и протянул мне. Я машинально взял ее и сунул под мышку.

— Я слышал, вы говорили тут про каких-то детей, — сказал я. — Вы что же, держите их в этом занюханном городишке, больше похожем на декорации студии «Казахфильм»?

— Мы ни кого здесь не держим. У нас не зоопарк. Просто они посещают занятия, которые мы по очереди ведем. Из ближайшего города приходит автобус, привозит их утром, а вечером возвращает обратно. Правда, один парнишка живет здесь постоянно. Да вы его знаете! Это Игорь Болотников. У него просто нет в городе родни.

— Извините, Ортодокс, вы передали моему другу результаты своих исследований. Я несколько не сомневаюсь в его возможностях. Он наверняка во всем разберется, но как же ваши воспитанники? — спросил Голубев.

— Вы имеете в виду детей? Н что ж, все они скоро вырастут и каждый пойдет своей дорогой. Большинство из них, наверняка, забудут нас.

— Вы скромничаете, Ортодокс, они только о вас и говорят!

— Говорят? Возможно… Общение с нами, безусловно, увлекает их, как любая игра, правила которой интересны.