Мой дед под Сталинградом погиб, а отец в разведке в восточной Германии служил. У меня в жилах течет кровь победителей, понимаешь? Я не отступлю. Зачем нам и дальше друг друга калечить? Сделаем вид, что ничего не было. Ты просто упал. Я тут не при чем. Никакого унижения. Серега никому не расскажет. Орешкин тем более. Как тебе такой вариант?

Никитин громко застонал, но попыток напасть больше не делал.

— Будем считать, что это «да», — спокойно продолжил я, поднимаясь на ноги. — И советую тебе поскорее приложить лед, ну или что-нибудь из морозилки к своим причиндалам. Это должно помочь. Да, и выпей аспирина с анальгином, что-ли.

Я отошел подальше от скорчившихся на земле тел и, не выпуская их из поля зрения, глянул в сторону Серегиного огорода. Там стояла щуплая фигурка моего друга, крепко сжимающая вилы. Я чуть не прыснул со смеху.

— Серый, все нормально, — успокаивающим голосом произнес я. — Вилы здесь точно не понадобятся. Кстати, ты сам теплицы сможешь закрыть? А то этих ребят нельзя без присмотра оставлять.

— Егорка, я сейчас. Я мигом, — засуетился Серега и исчез за калиткой, откуда через пару секунд вновь раздалось громкое шуршание целлофана.

Первым поднялся на карачки, а потом и на ноги Орешкин. Он явно услышал мой совет насчет морозилки. Бросив растерянный взгляд на меня, а потом на постанывающего Никитина, Димка в полусогнутом положении зашагал прочь и вскоре скрылся за поворотом. Вовка же все еще продолжал лежать на земле.

У меня закралась было мысль, что я с ним переборщил и придется вызывать скорую. Беспокойства в моем взгляде, неотрывно следившем за Никитиным, сразу поприбавилось. Подходить близко к нему я не планировал. Кто знает, что у него на уме или в карманах? Но поинтересоваться насчет самочувствия стоит. Да и оставлять его здесь одного в таком состоянии точно не следует.

Но только я хотел спросить у Никитина про самочувствие, как тот начал медленно подниматься на ноги. Было видно, что ему очень больно. Однако нескоординированных и хаотичных движений не наблюдалось, на бок он не заваливался, а это значит, что травм головы нет. Я почему-то опасался, что он как-то неловко ударился при падении.

Вовка поднялся с земли и, ни слова не сказав, поплелся в том же направлении, что и Орешкин. Через полминуты его скрюченная фигура исчезла за поворотом.

Ко мне подошел Серега.

— Егорка, я думал они тебя убьют, — ошарашенно проговорил он.

— Не убили же, — улыбнувшись, ответил я.

— Угу, — угрюмо поддакнул Серега, — пока…

— Думаешь, Никитин и дальше борзеть будет?

— Кто его знает? Он же отмороженный на всю голову, — опасливо пожал плечами Серега.

— Ну так я тоже не подарок, — ответил я, убирая болт обратно в карман.

Поглядев на правую руку, я увидел, что все ребро ладони превратилось в большой синяк.