Быстро справившись с поставленной задачей, я схватил рубль и мелочь со стола, засунул в карман шортов, закинул пустую бутылку в авоську и побежал в коридор одевать обувь.

Мама вышла за мной из кухни. В ее глазах сквозило неприкрытое удивление. Дело в том, что я раньше не очень-то любил ходить в магазин, а уж тем более — мыть бутылки. И мое нетипичное поведение привело маму в легкое недоумение.

Но она, видимо, сразу забыла про это, как только увидела, что я напяливаю на ноги свои любимые кеды.

— Ты же все ноги в них спаришь! — покачала головой она. — Надевай сандалии. В них полегче будет.

Спорить конечно же я не стал. Уж больно не терпелось мне заглянуть в наш старый советский продуктовый магазин, вспомнить, как там все было, а потом, наконец-то, испробовать кефира из далекого и позабытого светлого детства.

Быстро накинув на ноги сандалии, я выскочил в подъезд и весело помчался вниз по лестнице.

Магазин находился в соседнем доме, расположенном всех ближе к дороге. Быстро добежав до него, я с нетерпением открыл первую дверь. Здесь был небольшой закуток, из которого вели две двери. На правой висела табличка «вход». Я дернул за ручку и вошел внутрь.

Магазин встретил меня обычной покупательской суетой. Людей было не так много. Кто-то выбирал хлеб у деревянных лотков, установленных в специальных стойках, кто-то взвешивал весовой товар, кто-то уже стоял очередь в кассу. Компания подвыпивших мужиков толпилась напротив отдела с алкоголем. Одна из продавщиц смотрела на них осуждающим взглядом и строго качала головой. Видимо, это их и сдерживало. Наконец, один из них, похоже, что самый смелый, подошел к прилавку и предельно серьезным и по возможности максимально трезвым голосом произнес:

— Пол-литра! «Столичной»!

Судя по всему, до продавщицы все-таки дошел дух перегара, хотя я и видел, как мужчина до этого пытался заглушить его, разжевав солидный кусок лаврового листа. Она поморщилась, гневно глянула на покупателя и нехотя выдала ему с витрины бутылку водки. Мужики тут же всей гурьбой поспешно ретировались к кассе.

При виде всей этой картины я сочувственно улыбнулся в сторону незадачливых выпивох и двинулся в сторону витрины с хлебом. Здесь на деревянных лотках, установленных друг над другом в четыре этажа, лежали батоны нарезные, буханки и половинки буханок ржаного и бородинского хлеба, а рядом, на двух лотках расположились маленькие булочки с изюмом по десять копеек за штуку.

Я тут же вспомнил их ни с чем не сравнимый вкус. Особенно я их любил есть с молоком. Не знаю почему, но с кефиром мне нравился именно белый хлеб, особенно его мягкая и хрустящая горбушка, а вот с молоком — булочки с изюмом. Рот сразу же наполнился слюной, и я судорожно сглотнул.