Если бы не случайная встреча возле лифта, о заботливой руководительнице можно было вообще ничего не узнать. Однако судьба распорядилась по-своему.

Одно совершенно непонятно: почему эта женщина вообще рискнула дать незнакомой художнице работу? Зачем ей нужно было таким образом лишний раз вспоминать о трагедии, которая произошла у нее на глазах? Предположим, что та просто не обратила внимания на ребенка. Так сказать, трагическая небрежность... Но можно предположить и нечто худшее...

С другой стороны, за виной следует раскаяние. Эстер говорила, что Сара Картер только взглянула на работы Катрин - или на имя их автора? - и тут же приказала заключить контракт. Что, если мотив ее действий выглядел так: Рон ушел навсегда, но, работа, может быть, хоть как-то поможет убитой горем матери. Не об этом ли думала тогда Сара Картер?

Возможен другой вариант. Скажем, высокий профессионализм начальницы, составной частью которого является умение безошибочно угадывать степень одаренности художника, когда личные переживания уходят на задний план. Лишь бы все шло на пользу фирме. Эстер вряд ли кривила душой, находя работы талантливыми. С изрядной долей сомнения можно предположить, что и мисс Картер с высот начальственного кресла разглядела талант у жены покойного приятеля...

Если раньше первостепенной была проблема возврата памяти, сейчас дело усложняется: предстоит внедриться в незнаемое. Надо как можно скорее узнать всю правду о том, что и как произошло в тот ужасный день. Катрин попыталась в очередной раз одернуть себя: стоит ли опять копаться в прошлом, когда столько надежд на будущее? Зачем снова бередить едва затянувшуюся рану, связанную с потерей сына? Рона все равно уже не вернешь. Скоро родится другой ребенок, и нервный срыв будущей матери вовсе не пойдет во благо его здоровью.

Рядом есть любимый, надежный человек. И на данный момент это главное. Человек, которому можно верить. И тот упорно свидетельствует: Сара Картер поехала с ним, а не с Гордоном. Нет никаких оснований подвергать сказанное сомнению. Но ведь Сара знала обоих - и Томпсона и Гайса. Возможно, поехала с Томпсоном, но с ним ли хотела быть?

Конечно, Джеф вне подозрений, но он многое говорит и делает, руководствуясь только одним - чтобы ее, Катрин, оградить от лишних переживаний. А такая позиция допускает замалчивание деталей, перестановку акцентов. И даже невинную ложь во спасение. Вот, скажем, он отстаивает версию с мячом, а верит ли сам, что подобное могло случиться? Или снова смягчает удар, болью отдавшийся в сердце несчастной матери? Звучит правдоподобно: ребенок заигрался, непредвиденная трагическая случайность мяч летит вниз, все происходит так быстро, что ни вмешаться, ни помочь невозможно...