Многим хотелось бы узнать об этом поболе, а многим… – последовала многозначительная пауза, и окончание фразы прозвучало на полной громкости, – НЕ ХОТЕЛОСЬ БЫ!

– Ой! – вскрикнул Ньютон.

– Как тебя звать, паренек?

– Ньютон. Ньютон Импульсифер.

– Импульсифер, – по слогам произнес Ньютон. – Начинается с «И». Насчет остального не уверен, но мы родом из Суррея.

В голосе на другом конце линии послышалось легкое разочарование.

– А… Ага. Ну, значит, Импульсифер. Импульсифер. Раньше мне твое фамилие часом не попадалось?

– Не знаю, – сказал Ньютон. – У моего дяди магазин игрушек в Хьюнслоу, – добавил он, на всякий случай.

– Да ну-у? – протянул Шедуэлл.

Опознать говор мистера Шедуэлла было невозможно. Он галопом несся по всей Британии, словно общенациональная велогонка – тут озлобленная рожа служаки-валлийца на плацу, там кислая физиономия шотландского пресвитерианца, узревшего, что кто-то работает в воскресенье, а где-то между ними угрюмый пастух из Йоркшира в компании скряги из Сомерсета. При этом кто бы ни выныривал на поверхность, общение не становилось более приятным.

– Зубы у тя все целы?

– Да, конечно.

– Вроде бы нормально, – смутился Ньют. – Ну, то есть, я тут хотел вступить в резервисты. Брайан Поттер из бухгалтерии уже вступил и здорово накачался. Может сделать упражение на пресс почти сто раз. И участвовал в параде для королевы-матери.

– Сосков, паренек, сосков, – пробрюзжал мистер Шедуэлла. – Скока у тебя сосков?

– Ладно. Ножницы свои имеются?

– Ножницы! Ножницы! Глухой, что ль?

– Нет. Да. То есть… у меня есть ножницы. Я не глухой.

Какао почти высохло. На стенках чашки появилась зеленоватая плесень.

А на Азирафеле – тонкий слой пыли.

Стопка карточек перед ним росла. «Прекрасные и точные пророчества» ощетинились закладками, на скорую руку оторванными от «Дейли Телеграф».

Азирафель пошевелился и ущипнул себя за нос.

Во всяком случае, в общих чертах.

Он никогда не был знаком с Агнессой. Видимо, она была чересчур умна. Обычно или Рай, или Ад быстро распознавали личность, склонную к прорицанию, и глушили ее ментальный канал, чтобы предотвратить любую неподобающую точность предсказаний. Вообще говоря, в этом почти не было смысла: чаще всего сами предсказатели, из чувства самозащиты, прибегали к различным способам генерации помех, достаточных для того, чтобы снизить интенсивность образов в собственном мозгу.

Бедняга св. Иоанн, к примеру, для этой цели использовал грибы. Матушка Шиптон – эль. У Нострадамуса была целая коллекция нетривиальных восточных снадобий. У пророка Малахии – самогонный аппарат.

Добрый старый Малахия. Сидеть бы тебе, старина, и видеть сны про то, кто наследует папский престол. А у тебя дня не проходило, чтобы ты не нажрался в хлам.