Она выбрала столик у окна, откуда хорошо было видно стоянку, и стала ждать.

До нее доносились голоса викторин-эрудитов.

– А вот, новый пошел: «Сколько раз Англия официально была в состоянии войны с Францией с 1066 года?»!

– Двадцать? Ну щас! Двадцать тебе… Ух ты. Ну, никогда бы…

– Война Америки с Мексикой? Знал ведь. Июнь 1845 года. D! Видишь – говорил я тебе!

Самый высокий, если не считать играющего, байкер по прозвищу Боров (192 см), шепнул самому низкорослому из них, Жирняку (188 см):

– А куда делся «Спорт»? – На костяшках пальцев у него была татуировка: на одной руке LOVE (любовь), на другой – HATE (ненависть).

– Да это случайный, чтоб его, выбор, так, что ли? Это у них все на микрочипах. У них там, может, мильон разных тем, в памяти. – У этого на костяшках было написано FISH (рыба) на одной руке, и CHIP (чипсы) – на другой.

– «Поп-музыка», «События в мире», «Разное», и «Война». Просто я «Война» раньше не видал. Потому и говорю, – Боров громко хрустнул пальцами, потянул за колечко на банке с пивом, опрокинул полбанки в глотку, рыгнул без задней мысли и вздохнул. – Жаль, что у них мало вопросов из этой гребаной Библии.

– Чего? – Жирняк никогда не подозревал в Борове эрудированности по части библейских вопросов.

– Да это… помнишь заварушку в Брайтоне?

– А то! Тебя еще по Би-Би-Си показывали, в «Криминальной хронике», – ответил Жирняк, и в голосе его звучала зависть.

– Ну и пришлось мне ошиваться в отеле, где мамаша работала, помнишь, нет? Ты-РИ месяца! А читать-то нечего, только какой-то шибздик по имени Гидеон забыл в номере Библию. Ну, так вот прямо в уме и оседает.

На стоянку въехал еще один мотоцикл, сияющий черной, как смоль, краской.

Дверь открылась, и сквозь комнату пронесся порыв холодного ветра.

Вошел мужчина с черной бородкой, с ног до головы одетый в черную кожу, подошел к столику, за которым сидела женщина в красном, и сел рядом с ней, и байкеры рядом с эрудит-машиной вдруг заметили, как им захотелось есть, и отрядили Скунса в поход за едой для всех, кроме того, что играл, потому что он ничего не сказал, только продолжал нажимать кнопки, безошибочно находя правильные ответы, и выигрыш его копился в поддоне на дне автомата.

– Последний раз мы виделись в Мейфкинге, в Трансваале, – сказала Красная.

– Как дела?

– Много работы, – ответил Черный. – В основном в Америке. Краткие турне по всему миру. Убиваю время, в общем.

(– Это что такое значит, что у вас нет пирогов с мясом и почками? – спрашивал у стойки потерпевший афронт Скунс.

– Мне казалось, что у нас они есть, но, видимо, кончились, – ответила официантка.)

– Забавно, что мы наконец собрались все вместе, – сказала Красная.

– Ну, сам знаешь. Когда тысячи лет год за годом ждешь одного главного дня, и он наконец наступает. Это как ждать Рождества. Или дня рождения.