Что, интересно, с ними делают? Может, запирают в комнате наедине с гарпунной пушкой, и ожидают, что ты поступишь, как честный человек?

Навигатор оторвал лист с принтерной распечаткой и уставился на него.

– Досточтимый господин, – сказал он.

– Что еще? – раздраженно повернулся к нему капитан.

– По-видимому, к большому несчастью у нас серьезные неполадки с аппаратурой. В этом месте глубина дна должна быть двести метров.

– По моим показаниям глубина получается пятнадцать тысяч метров, досточтимый господин. И становится все глубже и глубже.

– Ерунда. Такой глубины не бывает.

Капитан уставился на скопище высоких технологий стоимостью в несколько миллионов йен, и ударил по пульту кулаком.

Навигатор нервно улыбнулся.

– А, вот, господин, – сказал он, – становится уже мельче.

А теперь он проснулся.

Миллионы тонн глубоководного ила обрушились с его боков, когда он начал подъем.

– Видите? – сказал навигатор. – Уже три тысячи метров.

У кракена нет глаз. Ему просто не на что смотреть. Но подымаясь в струях ледяной воды, он слышит неслышимый нами шум моря, горестные свисты и переливы песен китов.

– Э-э…, – замялся навигатор. – Одна тысяча метров.

И он начинает сердиться.

Над кракеном – какая-то железная крошка. Кракен поворачивается.

И десять миллиардов банок собачьих консервов вопиют о мщении.

Стекла из окон домика посыпались внутрь. Это была уже не буря – это было побоище. Хлопья цветов жасмина полетели через комнату, вперемешку с дождем из карточек.

Ньют и Анафема прижались друг к другу в крошечном закутке между перевернутым столом и стеной.

– Ну давай, – пробормотал Ньют. – Скажи, что Агнесса и это предсказала.

– Она же писала «и приносит он бурю»!

– Да это ураган какой-то! А она говорила, что случится дальше?

– С номера 2315 есть ссылка на 3477, – ответила Анафема.

– И ты помнишь это в таких подробностях в такой момент?

– Раз уж ты заговорил об этом, то да, – сказала она. И протянула ему карточку.

Ньют перечитал предсказание еще раз. Снаружи послышался такой звук, словно лист гофрированного железа перекатывался между кустов, что он, собственно, и делал.

Ухаживать за девушкой особенно трудно, если в доме, где живет предмет ухаживания, проживает еще и пожилая родственница: она все время что-то бормочет, или хихикает, или стреляет сигаретку, или, в худшем случае, вытаскивает семейный альбом с фотографиями – проявление агрессии в войне полов, которое следует запретить Женевской конвенцией.

Но когда такая родственница умерла триста лет назад – все намного хуже. Ньют на самом деле вынашивал определенные планы насчет Анафемы; не просто вынашивал – он их лелеял, холил, буквально трясся над ними и сдувал с них пылинки.