А ты, её отец и вовсе отказываешь в общения своей дочери с бабушкой и дедушкой! Так что прекрати мне тут говорить ерунду и диктуй адрес клиники.

«В этом мире есть только один человек, который может меня приструнить. Это моя мать. Нежная женщина с диктаторским характером. Лучше бы я ей не звонил…»

Пришлось дать адрес.

— Я вышлю за вами свой самолёт, — сказал в конце разговора.

— Вот и славно. Сообщи, как только он прилетит. А я прямо сейчас посещу магазины детский товаров. Ах, я давно мечтала эта сделать и наконец, ты мою мечту исполнил, сынок. А то всё говорил «бесплоден», «бесплоден»… Ладно, хватит болтать, пора делом заняться.

Целую тебя, дорогой.

Следом позвонил своим людям и дал задание, чтобы отправили самолёт за моими родителями.

Потом включил ноутбук и замер, глядя на заставку.

С экрана мне улыбалась Диана. Я держал малышку на руках. Это был момент, когда я играл с ней в «самолёт». Наташа сделала фото и отправила его мне. Весьма удачный вышел снимок.

«Моя мать даже не представляет, что её здесь ждёт. Диана сейчас не такой ребёнок, какой она ожидает её увидеть. Малышка по большей части спит из-за обезболивающих.

А когда не спит, то страдает и плачет. И видеть мучительные страдания на детском личике — выше моих сил. Как последний трус, я сбегаю в такие моменты, оставляя Наташу наедине с ребёнком… Чёрт… Оказывается, пережить финансовые кризисы, разрывы с давними партнёрами, разборки по понятиям, измены почти бывшей жены гораздо проще и легче, чем видеть боль ребёнка, читать в её взгляде немой вопрос, почему взрослые не могут ей помочь и избавить от этой боли? Я оказался не готов к такому… Не готов и мне проще нанять медсестёр, сиделок, докторов, кого угодно, чтоб ухаживали за Дианой, а сам я, кажется, не могу… Наташа может, а я нет. Стоило это уже признать. Нет, я не отказываюсь от малышки. Никогда и ни за что не откажусь от неё, но пока я не знаю, как преодолеть мне самого себя и прекратить бояться её боли. Диана в свой один год была очаровательной и улыбчивой девочкой, которую, казалось, ничто и никогда не тревожило и не пугало. Это, определённо, заслуга Наташи. И тем более, мне было непривычно видеть в её глазах страх и молчаливый укор. Годовалая малышка, а её взгляд был невероятно серьёзным… когда она не плакала. А плакала Диана в основном постоянно. Это было невыносимо».

Откинулся в кресле и посмотрел на время на своих часах.

Сжал пальцами переносицу и покачал головой.

«Наталья зато не смотрит на меня как на сволочь, коим я стал себя считать в последнее время. Она смотрит на меня с благодарностью, что я помог в лечении. Наталья не осуждает меня за то, что я стал редким гостем и появляюсь лишь по вечерам, когда Диана уже спит, и то, я прихожу не каждый день.