Она мрачно перевела взгляд на стоявший перед ней журнальный столик. На нем лежали пачка сигарет и непрочитанный номер «Миллениума». Лисбет взяла журнал – и снова опустила. Потом опять взяла его и прочла длинный репортаж Микаэля. Дойдя до последнего предложения, она некоторое время рассматривала его свежую фотографию под статьей. Затем резко встала, пошла в ванную, накрасилась, затем натянула облегающую черную футболку и кожаную куртку – и вышла на улицу, в декабрьский вечер.

Саландер мерзла, поскольку была до идиотизма легко одета. Но ее это не слишком заботило. Она быстрым шагом направилась в сторону площади Мариаторгет, свернула налево, на Сведенборгсгатан, зашла в ресторан «Зюд», уселась в баре и принялась пить виски вперемешку с пивом. Поскольку часть посетителей составляли журналисты и люди, имевшие отношение к культуре, было неудивительно, что многие ее узнавали, и она вполне предсказуемо стала предметом споров и наблюдений. Гитарист Юхан Норберг, который в своих хрониках в журнале «Ви» прославился тем, что обращал внимание на мелкие, но существенные детали, подумал, что Лисбет пила так, будто не наслаждалась, а скорее рассматривала данный процесс как работу, которую хотела поскорее завершить.

В ее действиях присутствовала какая-то невероятная целеустремленность, и никто, похоже, не решался к ней подойти. Женщина по имени Регина Рихтер – специалист по когнитивно-поведенческой терапии, сидевшая за столиком в глубине зала, – даже задалась вопросом, замечает ли Саландер вообще хоть одно лицо в ресторане. Во всяком случае, Регина не могла припомнить, чтобы Лисбет хотя бы взглянула в зал или проявила к чему-нибудь малейший интерес. Бармен Стеффе Мильд подумал, что Лисбет готовится к какой-нибудь боевой операции – к нанесению удара.

В 21.15 она расплатилась наличными и вышла, не произнеся ни слова и никому не кивнув. Мужчина средних лет в бейсболке, по имени Кент Хёк, который был не совсем трезв и не слишком надежен, если верить его бывшим женам и почти всем друзьям, видел, как она пересекала Мариаторгет с таким видом, будто «направлялась на дуэль».

Несмотря на холод, Микаэль Блумквист шел домой медленно, погруженный в мрачные мысли. Впрочем, он улыбнулся, увидев перед «Бишопс Армс» старых завсегдатаев.

– Значит, твои дела все-таки еще не идут под гору! – завопил Арне или как там его звали.

– Пожалуй, еще не совсем, – ответил Микаэль, на секунду задумавшись, не завершить ли ему вечер пивом в пабе и не потрепаться ли немного с Амиром.

Но он чувствовал себя слишком несчастным. Ему хотелось побыть одному, поэтому Блумквист пошел дальше к своему подъезду. Когда он поднимался по лестнице, его охватило какое-то неприятное ощущение – вероятно, вследствие всего пережитого.