Мы сильно поругались на праздновании помолвки. Я хотел, чтобы она бросила Федорцова и уехала со мной в Европу. Профессия мне позволяла работать из любой точки мира. Она меня послала и перестала со мной общаться с тех пор, как я признался ей. Потом мы встретились на дне рождении Миры, и я снова ее умолял отменить свадьбу. Федорцов не спешил жениться, у него были постоянные командировки, встречи и перелеты. Он не любил Свечку. Ее никто и никогда не любил так, как я.

Костя опускает плечи, съежившись. Его речь проняла меня, потому что я нутром почувствовала, что каждое его слово — правда.

Я с трудом сглатываю собравшееся во рту сожаление и касаюсь его руки.

— Кость, посмотри на меня.

Он поднимает голубые глаза, которые сейчас кажутся прозрачными. В них — печаль и боль.

— А к чему эти сообщения? Ты понимаешь, каково мне было одной с этим ужасом. Я чуть паничку не заработала.

— Прости, — повторяет он. — Я решил, что Настя боится меня, и поэтому сбежала. После освобождения я утряс все дела с документами и сразу же решил выйти на ее след через тебя. Она бы рано или поздно появилась рядом с тобой. Настя любила тебя.

Я на секунду прикрываю глаза. Не понимаю, что чувствую: злость, облегчение, страх, грусть?

— И ты решил подстегнуть меня своими сообщениями, Мориарти чертов (прим. — профессор Мориарти — персонаж цикла произведений Артура Конана Дойла о Шерлоке Холмсе)? — Раздраженно спрашиваю его. — Отказ тебе и прекращение общения — недостаточный повод, чтобы сбежать. Бросить меня и маму, тебе не кажется?

Костя грустно усмехается.

— Она боялась, что я буду ей мстить. Это же она меня ментам сдала.

Я выпучиваю глаза и выдаю длинное замысловатое ругательство. Костя морщится.

— Костя, ты нормальный, такими предположениями разбрасываться? — Вскакиваю и начинаю нервно ходить по кухне.

Особо, конечно, по моей кухне не походишь, поэтому я замираю у окна. Мне кажется, что голова сейчас взорвется. Нет-нет, ну, не может такого быть. Чешу предплечья и поворачиваюсь к Косте.

— Зачем ей было тебя сдавать?

— Чтобы отомстить мне. Думаю, что она позвонила кому-то после вечеринки перед тем, как пропасть. — Он делает паузу, будто обдумывая, стоит ли говорить дальше. — Я рассказал Федорцову, что мы переспали.

— Не может быть. — шепчу я.

— Может, малая. На войне все средства хороши. — Он сносит меня своей беспощадностью.

Я его не узнаю. Костя смотрит холодно. Спина прямая, плечи напряжены.

Я подлетаю к нему и хватаю его за горловину футболки.

— Ты зачем ему рассказал?

Костя сбрасывает мои руки.

— Да потому что любил! — повышает он голос и бычится.

Потом подскакивает, хватает пустую кружку со стола и запускает её в стену. Я дергаюсь от неожиданности и вжимаю голову в плечи.