Длинные волны светлых волос стекали по плечам, поблескивая в тусклом сиянии светильников. Белоснежная рубашка с кружевным воротником была небрежно расстёгнута на несколько пуговиц, а штаны слишком уж откровенно облепляли сильные крепкие ноги.

Но… глаза! Снова эти жестокие циничные глаза, внутри которых можно было увидеть прожжённую пороками драконью душу: именно они отталкивали меня и сводили на нет всё великолепие этого идеально слепленного тела.

— Ну что ж, Натали, — произнес Уильям, прикрывая за собой дверь и закрывая её на замок, словно блокируя мне путь к возможному отступлению. — Пришёл наш час!

Он двинулся ко мне, а я инстинктивно отшатнулась, но Уильям почему-то прошел мимо, направившись… к окну.

Я удивилась, наблюдая, как парень тщательно закрывает окно и задёргивает портьеры наглухо. Словно считает его таким же вариантом для побега, как и дверь.

В этот момент что-то в моем разуме щелкнуло. Так бывает, когда последний пазл ложится в полотно картины и открывает перед зрителем всю полноту изображения. Передо мной тоже открылась картина. Картина правды!

Именно так погибла Натали! Уильям пришел за исполнением супружеского долга и напугал ее до такой степени, что девушка попыталась сбежать от него в окно.

Грудь резко пронзило щемящей болью, словно некая незримая связь с хозяйкой этого тела вдруг проснулась внутри моего естества, и я ощутила толику её прежних мук.

Господи, как же жутко! Каким липким кажется этот животный ужас и какой нестерпимой боль!!!

Но вместе со всем этим в моей груди родилось ещё одно яркое чувство — ярость! Беспощадная, жгучая, смертельно опасная ярость человека, которому в общем-то нечего терять.

Это животное погубило свою юную беззащитную невесту. Как? Наверное, Уильям был груб и жесток.

Как в подтверждение моих подозрений, парень резко развернулся и посмотрел на меня с самодовольством жестокого хищника, поймавшего свою жертву в западню.

Выходит… он лгал по поводу того, что считает Натали уродиной? Так не смотрят на женщин, которых не хотят! Этот огонь вожделения и предвкушения, который сейчас сиял в его глазах, невозможно было спутать ни с чем.

Уильям мгновенно преодолел разделяющее нас расстояние и, грубо схватив меня в охапку, прижал к стене. Его пальцы так сильно сжали мои хрупкие плечи, что я взвыла, но рот оказался мгновенно накрыт грубым и жадным поцелуем, и я всего на одно мгновение по-настоящему испугалась.

Так это я — бойцовская женщина, закалённая битвами в другом мире, а что могло случиться с бедной невинной девушкой, у которой психика и так была нарушена пожизненным затворничеством? Вывод очевиден: она предпочла выброситься из окна, чем терпеть этот кошмар.

Но страх улетучился также быстро, как и появился.