Значит, с Вайлемом что-то случилось? Уилья пришел отомстить и убить их всех???

Но вместо того, чтобы сделать свое черное дело, парень остановился над Сибилл и с безумной горечью в голосе произнес:

— Ну здравствуй, мама… — голос сорвался до хрипоты, и Уильям замолчал. Он едва ли не отвернулся, пряча на миг проступившие эмоции, но быстро взял себя в руки. — Смотрю, и ты не особенно рада видеть своего сына! А жаль! Я надеялся, что к старости твое сердце смягчится для меня… — он криво усмехнулся, показывая, что каждое из этих слов лишь горькая ирония. — Знаешь, я долго думал о том, что же именно скажу тебе при нашей встрече, и понял, что кроме одного единственного вопроса мне нечего сказать. А вопрос звучит так: мама, за что ты так со мной? Почему отдала меня на растерзание, хотя я… такой же твой сын, как и Вайлем? Чем мы отличаемся? Да, его стоило жалеть, ведь он был таким болезненным, но разве мое здоровье вдруг стало преступлением в твоих глазах???

Последнюю фразу Уильям уже выкрикнул, погрузившись в болезненный гнев, но тут же замолчал, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки.

Сибилл почти не дышала. Она могла только смотреть перед собой и даже веки не удавалось закрыть.

Её одолевал ужас. Она все ждала, когда этот пугающий парень набросится на нее, и страх смерти вытеснил даже жалкие остатки некоторых сожалений.

— Мама, наверное, всё дело в том, что ты мечтала сделать Вайлема наследником? Так сделала бы! Мне это наследство было, как кость в горле, потому что я хотел только свободы. Но вместо простора и жизни ты подарила мне темницу, издевательства, голод и болезни… Тебе, наверное, нравилось знать, что твой сын ест с земли, как грязный пес, ложится на солому и не моется годами? Что за извращенные пристрастия, Сибилл Диери??? Не могу называть тебя мамой, не могу!!!

Снова вспылил. Снова не сдержался и обрушил на мать весь свой гнев…

Женщина внутри вся дрожала, но снаружи тело оставалось недвижимым. Наконец-то смогла прикрыть глаза. Она была рада не видеть перекошенное обидой и болью красивое лицо юноши…

— Можешь не волноваться, — наконец устало выдохнул Уильям, вмиг превращаясь в ослабленного и безвольного человека. Кажется, душевные раны вымотали его не меньше, чем физическая нагрузка. — Вайлем будет жить. Посидит в темнице какое-то время, а потом будет волен пойти на все четыре стороны. А что касается тебя… я не буду мстить. Само небо отомстило тебе за меня, лишив возможности двигаться. Обеспечу тебе уход и пропитание, ведь ты все-таки родила меня, но… в этом поместье ты не останешься.

С этими словами парень начал пятиться назад, после чего отвернулся и исчез за дверями. По щеке Сибилл потекла скупая слеза.