– Да, я это понимаю.

Стены пещеры состояли из гладкого, темного вулканического камня, похожего на черное стекло, блестящее от влаги источника. Все подземелье напоминало гигантский пузырь, до половины наполненный этой на удивление живой, хоть и стерильно чистой водой. Мне чудилось, будто мы пробрались в самую утробу земли; стоит прижать ухо к каменной стене – и услышишь бесконечно медленное биение огромного сердца.

Мы долгое время молчали, плавая в полусне, и невидимые токи воды время от времени сталкивали нас друг с другом.

Когда я снова заговорила, голос мой прозвучал вяло и дремотно:

– А! Ты, наверное, выбрала Рим?

Голос Джейми, казалось, доносился откуда-то издалека.

– Да. Я не знаю, может быть, там…

– Не имеет значения. Мы сделаем все, что от нас зависит.

Он протянул ко мне руку так медленно, что я никак не могла дождаться, когда же он до меня дотронется.

Он притянул меня к себе, так что чувствительные кончики моих грудей прижались к его груди. Вода была не просто теплая, но тяжелая, почти маслянистая на ощупь; руки Джейми проскользили у меня по спине к ягодицам, обхватили их и приподняли меня.

Он вошел в меня внезапно. Разгоряченные и скользкие, наши тела плавали в воде, почти невесомые, но вторжение Джейми было таким твердым и ощутимым, что я коротко вскрикнула, удивленная тем, что вместе с ним в меня проникло и немного горячей воды.

– О, как я это люблю! – вдруг произнес он.

– Что именно? – спросила я.

– Твой этот маленький писк.

Покраснеть было невозможно – я без того была уже вся красная.

– Извини. Я не хотела шуметь.

Он засмеялся, и этот смех отозвался под куполом пещеры глубоким и мягким эхом.

– Я же сказал, что мне это нравится. И это в самом деле так. Твои вскрики, когда ты в постели со мной, я ужасно люблю, и все остальное, конечно, тоже.

Он теснее прижал меня к себе, так что я уперлась головой ему в шею и вскрикнула еще раз.

– Об этом я думал постоянно, – заговорил Джейми, медленно поглаживая мне спину и лаская бедра. – Ночью в тюрьме, прикованный в камере вместе с дюжиной других мужчин, слушая, как они храпят и стонут и громко портят воздух, я думал об этих негромких нежных звуках, которые вырываются у тебя, когда я обладаю тобой, и мне начинало казаться, что ты рядом со мной, дышишь сначала ровно, а потом все чаще и громче, и, когда я вхожу в тебя, ты стонешь, словно принимаешься за свою работу.

– Джейми, – хрипло проговорила я. – Джейми, о, пожалуйста!

– Еще не теперь, mо duinne, не спеши.

Он обхватил меня за талию, удерживая крепко и замедляя мои движения.

– Еще нет, у нас есть время. И я хочу, чтобы ты застонала, как стонешь сейчас, еще и еще раз. Чтобы ты стонала и всхлипывала, даже против своей воли, чтобы ты вздыхала так, будто сердце твое вот-вот разорвется, и наконец закричала громко.