– Спасибо, что ты не двигался, – заметила я. – Мне бы не хотелось внушить брату Уильяму грешные мысли.

Темно-голубые глаза остановились на мне.

– Ты права, – рассудительно ответил Джейми. – Что касается моей задницы, то она вряд ли вынудит кого-либо нарушить священные обеты, во всяком случае, не в ее нынешнем виде. Что касается твоей…

Он замолчал и откашлялся.

– Так что насчет моей? – не вытерпела я.

Он наклонил голову и поцеловал меня в плечо.

– Твоя сбила бы с пути истинного даже епископа.

– Мммфмм. – На этот раз мне захотелось произнести это чисто шотландское междометие. – Пусть будет так, но ты все же сдвинься. Я полагаю, что даже такт брата Уильяма не бесконечен.

Джейми приблизил свою голову к моей – с некоторой осторожностью. Он опустил ее на складку ковра и поглядел на меня сбоку.

– Я не знаю, что мне грезилось нынче, а что было на самом деле. – Он бессознательным движением коснулся рукой свежего пореза на груди. – Но если бы хоть половина всего этого оказалась реальностью, я бы должен был умереть.

– Но не умер. – Я помолчала в нерешительности, прежде чем задать вопрос: – Ты хотел бы этого?

Он улыбнулся медленной улыбкой, полузакрыв глаза.

– Нет, англичаночка, этого я не хочу.

Лицо у него было худое, потемневшее от болезни и усталости, но спокойное; складки вокруг рта разгладились, и голубые глаза стали ясными.

– Однако я чертовски близок к этому, хочу я или нет, – продолжал он. – Думаю, что только потому и не умираю сию минуту, что очень голоден. Вряд ли я чувствовал бы голод на краю могилы.

Он закрыл один глаз, но другой, наполовину открытый, смотрел на меня не без насмешки.

– Ты мог бы встать на ноги?

– Если бы моя жизнь зависела от этого, я, пожалуй, мог бы поднять голову. Но встать? Нет.

Я с тяжелым вздохом выползла из-под него и привела в порядок постель, а потом уж попробовала помочь ему подняться в вертикальное положение. Он простоял так несколько секунд, закатил глаза и повалился поперек кровати. Я поспешно нащупала пульс у него на шее – медленный, но сильный, он бился как раз возле треугольного шрама под горлом. Самое обычное истощение. Месяц в тюрьме, неделя тяжелого физического и нервного стресса, недоедание, раны, морская болезнь… все это привело к истощению сил даже в таком мощном организме.

– Сердце льва, – произнесла я, покачав головой, – и голова буйвола. Очень жаль, что ты не обладаешь к тому же шкурой носорога.

Я дотронулась до кровоточащего рубца у него на плече. Он открыл один глаз.

– Что такое носорог?

– Я думала, ты без сознания.

– А я и был. И есть. Голова у меня кружится, как волчок.

Я накрыла его одеялом.

– Теперь тебе нужны только сон и еда.

– А тебе, – сказал он, – нужна одежда. – Глаз закрылся, и он уснул.