После вчерашних происшествий я настроился на… – Не договорив, он быстро сказал: – Господин, конный приближается.

Эраст Петрович оглянулся. Действительно: всадник, все время рысивший на расстоянии в полтораста – двести метров, перешел на галоп. Черная бурка раскрылась, будто крылья. Силуэт казался неестественно большим – вероятно, из-за фокусов лунного света.

Если бы Фандорин смотрел вперед, он вовремя увидел бы вспышки – и залп не застал бы его врасплох. А тут вдруг ни с того ни с сего заложило уши. Ветровое стекло брызнуло осколками, «парсифаль» подпрыгнул на пробитых скатах.

Пытаясь удержаться на дороге, Эраст Петрович вывернул руль – но нет, не удержался. Машина полетела на обочину, опрокинулась набок. Оба пассажира вывалились наземь.

Оглушенный, Фандорин крикнул:

Но японец лежал лицом вниз, не шевелился. Переднее стекло было пробито тремя пулями справа – как раз там, где сидел Маса.

Над головой бешено крутилось колесо. «Парсифаль» стоял на ребре, укрывая лежащих от выстрелов.

Эраст Петрович перевернул японца.

Скверно! Вся рубашка в крови. Из-под век видны белки закатившихся глаз. Дышит, но грудь прострелена.

В опасном месте.

Нужно поскорей покончить с врагами и заняться раненым.

Вскочив на ноги, Фандорин высунулся.

Всё понятно. Засада была устроена на изгибе дороги, где автомобиль, и так ехавший небыстро, должен был притормозить. Стреляли с близкого расстояния, из-за каменной стены какого-то склада. Чудо, что не попали в водителя. Невероятная – то есть, собственно, обычная фандоринская – везучесть.

Гребень ограды снова озарился вспышками. Машина закачалась под градом пуль. Эраст Петрович в ответ выстрелил только один раз.

Судя по воплю, не напрасно.

«Где всадник? Не подобрался бы со спины».

Но нет, сзади было чисто.

Оторвав кусок от масиной сорочки, Фандорин наскоро соорудил кровоостанавливающий тампон и заткнул рану.

«Нужно в госпиталь, скорее!»

Новый залп. «Парсифаль» задребезжал, опять пошатнулся.

Один побежал в обход справа, другой слева.

«Ну, много там вас еще?»

Опять грянул залп. Автомобиль накренился и обрушился прямо на Фандорина, ударив его по затылку тяжелым ребром дверцы.

Очнувшись, Эраст Петрович понял, что не может шевельнуться.

Его уже извлекли из-под машины, но крепко держали за руки и за ноги. По меньшей мере четверо. Лиц в темноте было не видно, только слышалось шумное сопение. Пахло табаком, чесноком и по́том. Люди возбужденно переговаривались между собой на непонятном языке.

Но один повернул голову, крикнул по-русски:

– Хачи́к, этого кончать или как?

Из темноты ответили басом – тоже по-русски, но с сильным акцентом:

– Ашота убил, Арама убил, Саркис умирает. Не будет ему легкой смерти.

Земля заскрипела под тяжелыми шагами.