На помощь пришел Леон Арт, который уже оправился от потрясения.

– Дорогой, несравненный Эраст Петрович, Клара рассказывала мне о ваших занятиях! Я знаю, что вы бываете обременены заботами государственной, колоссальной важности! Клянусь, я сделаю всё возможное, чтобы перестроить график съемок максимально удобным для вас образом!

Так я тебе и поверил, подумал Фандорин – и улыбнулся молодому человеку еще дружелюбней.

– Завтра мой дядя устраивает у себя на даче прием в честь Клары, то есть в честь госпожи Лунной. Это будет событие всебакинского значения! – Леон произнес «всебакинского» очень торжественно – как обычно говорят «всемирного».

 – Вы приехали очень вовремя!

– Сожалею, но не смогу присутствовать. Дела, – развел руками Эраст Петрович.

– Я очень прошу вас быть там. Ради меня. – Клара нежно улыбнулась ему. – Согласитесь, это странно. Все будут знать, что приехал мой муж, а на празднике в мою честь он отсутствует. Что подумают?

Взгляд и тембр голоса были точно такими же, как в самом начале совместной жизни. Тогда Фандорин сразу таял и был готов исполнять любые ее желания.

Но с тех пор слишком многое изменилось. Ничего кроме раздражения эта медовая нежность у него не вызвала.

«Как же мне надоел этот театр Клары Гасуль! В следующий раз, честное слово, полюблю женщину, в которой нет вообще никакого притворства. Женщину, которая что чувствует, то и говорит».

Давать такие обещания было легко. Фандорин был абсолютно уверен, что время любви для него закончилось. И слава богу.

Причина, по которой жена упрашивала его присутствовать на рауте, была понятна. Клара любит только те скандалы, мизансцену которых разработала сама.

Здесь же могла возникнуть ситуация, в которой главным поводом для сенсации станет не сама «этуаль», а загадочное отсутствие ее мужа.

– Увы, – сказал Фандорин с жестокосердным удовольствием. – Никак не получится. Прошу п-простить.

В глазах Клары вновь мелькнуло беспокойство. Так бывало, если что-то ускользало от ее понимания.

– У вас съемка. Группа ждет. – Эраст Петрович слегка поклонился режиссеру. – Не смею мешать вашему возвышенному труду.

– Да-да. Пора! – Леон громко захлопал в ладоши.

 – Дамы и господа, все сюда! Работаем, работаем! – Он повернулся к продюктёру. – Мсье Симон, вы помните, что у нас сегодня еще уличный экшн? Нападение ассасинов.

– Конечно! Там потребуются краски заката. Улица перегорожена, рабочие готовятся. К девяти всё будет сан-репрош.

– Жду с сегодняшним пароходом. С этой проклятой забастовкой многие рейсы отменены. Но была телеграмма из Астрахани: отплыли, будут.

– Забастовка, забастовка! Невозможно работать! – топнул ногой режиссер.