Эммануил Карлович был именно таков: аккуратен, исполнителен и честен. Три эти нечасто у нас встречающиеся (и еще реже сочетающиеся) качества обеспечили Сент-Эстефу блестящую карьеру, хотя Эраст Петрович предпочел бы видеть на ответственнейшем посту главного полицейского руководителя человека более энергичного.

Бакинские события имели огромную важность для государства, а сегодняшние новости придали здешней ситуации еще большую важность – и всё же Фандорин был поражен тем, что сразу два высших должностных лица, бросив все дела, примчались по его вызову на дальнюю окраину империи, особенно в разгар политического кризиса, грозящего перерасти в войну.

Тем более не следовало тратить время на пустые прелюдии. Эраст Петрович сразу же перешел к делу. Рассказал о многослойном заговоре, ставшем причиной забастовки; о своих подозрениях касательно готовящейся акции, которая окончательно парализует нефтяную индустрию; наконец, о лихорадочной, совершенно беспардонной активности австрийской резидентуры.

Если директор Департамента полиции слушал внимательно, то на брыластом лице Жуковского отражалось явственное нетерпение, а брови все больше хмурились.

– Послушайте, – наконец перебил Фандорина генерал. – Я приехал сюда не из-за стачки и не из-за нефти. Этим займется Эммануил Карлович после того, как я вернусь в Петербург.

– П-почему же вы приехали? – удивился Эраст Петрович.

– Потому что гора не пожелала прибыть к Магомету. Вас сколько раз вызывали в Петербург? Телефонными звонками, экстренными телеграммами. Но Фандорин не отвечает, Фандорина нет, Фандорин неуловим! – сердито заговорил Жуковский и уже не мог остановиться.

 – А время уходит, драгоценное время! Все меня теребят – три министра, глава правительства, начальник Генштаба, сам государь: где этот чертов Фандорин? В Баку, отвечаю. Не можем его оттуда извлечь. «Езжайте и разыщите, – было мне сказано. – А то пока он доберется до Петербурга, будет поздно». Экстренным составом, по специально очищенной дороге, мы домчались сюда за тридцать семь часов. И еще три с половиной часа проторчали в этой дыре, – командующий махнул рукой на гипсовые завитушки потолка, – прежде чем вы наконец соизволили явиться. Несёте всякую чушь, а время уходит!

– Это не чушь! – оскорбился Эраст Петрович. – Если мы вступим в войну с Австрией…

Тяжелая длань его превосходительства с оглушительным грохотом опустилась на стол.

– Вы дадите мне закончить, милостивый государь?! Я знаю, что вы непочтительны к должностям, но в болтливости до сих пор вы замечены не были!

Побледнев, Фандорин сложил руки на груди, обжег невежу ледяным взглядом.

«Рта больше не раскрою».

– То-то же… – Жуковский вытер платком потный лоб.