А она, оказывается, все эти годы видела его в своих видениях, поэтому просто ждала, когда же он за ней придёт. Вот так, чудеса случаются.

Гейб был очень рад, когда у них родилась девочка. По его словам, чем больше рождается в семье девочек, тем лучше, особенно учитывая, что гаргульи уже «увели из семьи» пять девушек. Пять – это считая и близняшек тоже. По мнению Гейба – этим обездоливались мужчины-оборотни, которым и так не хватало бессмертных жён. На что я резонно ему возразила, что, во-первых, бессмертных жён теперь можно и самим создавать при желании, а во-вторых – от настоящих половинок женщины-оборотни смогут иметь детей. И он заткнулся. Возможность иметь детей – непробиваемый аргумент. Особенно имея перед глазами пример Аланы.

В этот момент я почувствовала, как Гейб легонько трясёт меня за плечо.

– Не спи, Миранда. Последнему диплом вручают, сейчас поедем домой.

Домой – это здорово! Правда, через несколько дней это уже будет не наш дом. Мы возвращаемся в Долину, живём фактически на чемоданах. Дожидались только, когда Томас закончит школу. Младшие дети уже несколько недель гуляют на каникулах, а вот выпускнику пришлось сдавать экзамены. Но теперь уже всё позади. Поместье будет сдано в аренду, а через несколько лет в нём поселятся другие члены семьи. А мы, пожив года три в Долине, переедем в какой-нибудь другой город, где Томас пойдёт в колледж, близняшки и Эрик – в четвёртый класс, а Кевин – в первый.

И вот, наконец – долгожданная свобода! Держа на плече спящего Кевина, которого не разбудил даже шум, неизбежный, когда толпа народа с облегчением покидает зал после долгого и скучного мероприятия, другой рукой Гейб бережно приобнял меня за плечи, стараясь уберечь от возможных толчков. Очень хотелось напомнить ему, что если кто-то со мной всё же столкнётся, то пострадает именно он, а не я, но я молчу. Пусть оберегает. Так ему проще.

Во время моей первой беременности он вообще готов был в вату меня завернуть, глаз не спускал, под ручку поддерживал, как столетнюю старушку. Теперь стало полегче. Он всё же осознаёт, что беременность вовсе не сделала меня стеклянной, и я не рассыплюсь на мелкие осколки, если кто-то случайно меня заденет. Но всё равно, толпа вокруг нас – меня и моего живота, – его сильно напрягала. Ладно, пусть заботится, мне не жалко, наоборот, приятно. Когда мы вскоре окажемся в Долине, станет немного полегче.

Мы разместились в машине Гейба: так и не проснувшийся Кевин в детском кресле и я – на заднем сидении, а Томас – на пассажирском, рядом с Гейбом. По настоянию Гейба я пристегнулась. Закатила глаза, конечно, но молча исполнила его просьбу.