Я, не теряя времени, сложила в свой школьный рюкзачок кое-какие мелочи, деньги, пару книг, пачку печенья – уж в нём-то точно снотворного нет. Насчёт отбивной я сомневалась, поэтому решила не рисковать, хотя пахла она аппетитно. Телефон я так же оставила – во-первых, по нему меня можно вычислить, даже если сменить СИМ-карту, а во-вторых – кому мне звонить? Для всего мира я умерла.

– Сколько ещё ждать? – донеслось снизу.

– Лучше подождать ещё полчасика, чтобы лекарство всосалось в кровь. Не стоит рисковать. Пусть оно уснёт покрепче.

Итак, пора. За полчаса я окажусь уже в другом городе. Хотя прежде мне нужно забрать свой рюкзак, переодеться и снять со счёта оставшиеся деньги, пока карточку не заблокировали. Ничего, с моей скоростью времени предостаточно. И прости-прощай дом, который никогда не был для меня родным, семья, которая так и не приняла меня. Я не позволю запереть меня, изолировав от мира, не позволю сделать подопытным кроликом.

Я сильная. Я смогу. Я выживу!

В последний раз оглядев комнату, в которой выросла, я перелезла через подоконник и прыгнула навстречу новой жизни.

«Привет!» – раздался в моей голове тонкий голосок. – «А мы сегодня едем в Луна-парк! Будем кататься на каруселях!»

«Привет!» – ответила я мысленно. – «Я очень рада за тебя. А с кем ты идёшь?»

«С дедушкой Джерри. И дядей Стиви. И дядей Майки. Они прилетели в гости. Сказали, что каждый уважающий себя мужчина должен обязательно перекататься на всех каруселях в Луна-парке да того, как ему исполнится шесть лет. А мама сказала, что они обязательно обкормят меня сладкой ватой, как в прошлый раз, и если они меня затащат на «Летающий ужас», то она лично открутит им всем головы. А разве можно головы открутить? Там же нет резьбы, как на гайках. Или есть? Я как-то открутил несколько гаек на газонокосилке. И она развалилась. Папа хотел меня наказать, но дедушка Тедди сказал, что кто-то в своё время открутил у него колесо с машины, но его же не наказали. А папа сказал, что не в пять же лет. А если голову откручивать – наверное, нужен очень большой гаечный ключ? Интересно, а где мама его прячет?»

Я с улыбкой слушала щебетание своего маленького друга и вспоминала, как перепугалась, когда впервые услышала его голос у себя в голове. Точнее – плач. Сначала мне казалось, что младенец плачет где-то у соседей, за стеной. Учитывая мой суперслух, ребёнок мог находиться от меня и за километр. Вот только, в отличие ото всех остальных звуков, у меня не получалось «отключиться» от него. К счастью, плач этот был недолгим, и не таким уж и частым. Но всё же достаточно регулярным. Я продолжала списывать его на младенцев, обитающих в округе. Но однажды, когда я была в дороге на абсолютно пустынной местности, то снова услышала этот же плач.