Она плакала, кричала и говорила, что это мисс Карлотта заставила Лайонела убить ее мать. Анта говорила с пастором внизу, в левом приделе. Я это слышал собственными ушами, а вместе со мной и отец Морган, и отец Грэм, да и все остальные тоже.

Отец Мэттингли стоял молча.

– Малютка Анта говорила, что боится идти домой, – рассказывал отец Лафферти, – боится мисс Карлотты. Девочка слышала их с Лайонелом разговор и слова Карлотты: «Если ты не можешь все это остановить, ты просто не мужчина». Анта видела, как она дала брату револьвер тридцать восьмого калибра, чтобы застрелить Стеллу.

Вы, отец Мэттингли, наверное, думаете, что девочку следовало расспросить поподробнее. Но пастор поступил по-другому: он просто снял трубку и позвонил мисс Карлотте. А через несколько минут подъехал большой черный лимузин и увез Анту.

«Я ведь тоже не задавал вопросов», – промелькнуло в голове отца Мэттингли, но вслух он не произнес ни слова и лишь внимательно смотрел на тщедушного старого священника, который тем временем продолжал:

– Позже пастор объяснил, что девочка не в своем уме. Оказывается, она говорила другим детям, что может слышать, о чем говорят в другой комнате, и читать мысли людей.

Он добавил, что девочка скоро успокоится; просто у нее разыгралось воображение в связи со смертью матери.

– Но ведь, насколько мне известно, ее состояние со временем лишь ухудшилось.

– В двадцать лет она выпрыгнула из чердачного окна. Вот так. И снова – никаких вопросов. Объяснение простое: девушка лишилась разума. И к тому же молода, неопытна… Как бы то ни было, по-прежнему гробовое молчание.

Отец Лафферти перевернул чек и поставил на его обратной стороне приходскую печать.

– Вы считаете, что мне необходимо сходить к Мэйфейрам? – спросил отец Мэттингли.

– Нет, не считаю. По правде говоря, я и сам не знаю, зачем все это вам рассказываю. Сейчас я лишь хочу, чтобы мисс Карлотта снова отдала Дейрдре в какую-нибудь частную школу и девочка оказалась бы как можно дальше от этого дома. Слишком много дурных воспоминаний скопилось под его крышей. Ребенку там не место.

Когда однажды весной отец Мэттингли услышал, что Дейрдре опять отправили в какую-то школу, на сей раз в Европу, он решил заглянуть к Мэйфейрам… Со дня исповеди, не дававшей ему покоя, прошло более трех лет.

Все это время священника неотступно преследовали мысли о странном семействе и о судьбе девочки. Однако сейчас он неохотно шел в знакомый дом, хотя в глубине души сознавал, что должен это сделать.

Карлотта приняла его вполне радушно и пригласила в двухсветный зал, где на серебряном подносе был подан кофе. Сидя за столом, отец Мэттингли любовался интерьером зала, и в первую очередь прекрасными зеркалами на его стенах.