Если хотите, назовем это невинностью, простодушием…

Он снова усмехнулся, на этот раз про себя, молча. Если бы только она знала, что у него на уме сейчас, когда он смотрит на ее рот, на ее нежный чувственный рот.

– А что касается вашего вопроса, – сказала она, выходя из машины, – то мой ответ «да».

Майкл открыл дверцу и тоже выбрался наружу.

– Какой еще к черту вопрос? – поинтересовался он, тем не менее невольно краснея.

Роуан вытащила с заднего сиденья его чемодан.

– Вы прекрасно понимаете, о чем речь.

– Не имею представления!

Она пожала плечами и направилась к воротам.

– Вы хотели знать, согласна ли я лечь с вами в постель. Я только что вам ответила: да.

Майкл догнал ее уже за воротами. Широкая бетонная дорожка вела к черным двойным дверям, сделанным из тика.

– Удивляюсь, зачем мы с вами вообще утруждаем себя разговорами, – хмыкнул он, беря у Роуан чемодан, в то время как она рылась в сумочке в поисках ключа.

Наконец она жестом пригласила Майкла войти, и на лице ее вновь промелькнуло некоторое смущение. Он даже не заметил, когда она успела забрать у него пакет с пивом.

Дом оказался куда более красивым, чем Майкл мог вообразить.

Ему было не привыкать к старым зданиям – не счесть, в скольких из них он побывал и поработал. Однако с домом такого типа – безупречно построенным шедевром современной архитектуры – он столкнулся впервые.

Перед ним расстилалось громадное пространство собранного из широких досок пола, плавно переходившего из столовой в гостиную, а оттуда – в игровую комнату. Стеклянные стены, покоившиеся на мощной деревянной основе, выходили на юг, запад и север; за ними виднелась большая открытая терраса, тускло освещаемая сверху одиноким прожектором.

Простиравшийся за ней залив тонул во мраке и оставался невидимым. Уютно мерцающие на западе огоньки Сосалито казались призрачными в сравнении с отдаленной величественной панорамой Сан-Франциско – скопищем домов и буйством огней.

Туман лишь чуть-чуть смягчал яркие ночные краски и рассеивался прямо на глазах.

Майкл готов был вечно лицезреть открывающийся из окон вид, если бы не чудо-дом – зрелище не менее впечатляющее. Глубоко вздохнув, он провел рукой по безупречным шпунтовым соединениям стен, с восхищением посмотрел на такой же безупречный потолок, тяжелые балки которого сходились к центру.

Везде было дерево, причем прекрасной фактуры, надежно скрепленное, ладно пригнанное, отлакированное и умело предохраненное от гниения. Дерево обрамляло массивные стеклянные двери. Везде стояла деревянная мебель с редкими вкраплениями кожи или стекла. Ножки столов и стульев отражались в блеске пола.

В восточном крыле дома располагалась кухня, та самая, что всплыла недавно в его видении.