– А второе какое?

   – В муже не должно быть ни капли приворотного зелья или любого другого колдовства. Он должен прийти на шабаш добровольно.

   Плохо! Все очень-очень плохо! Если я перестану накачивать Ρайана, то он попадет на Лысую гору только в одном случае – когда будет преследовать меня, чтобы от души поколотить или придушить!

   – Любовь. Ты должна быть влюблена. По-настоящему, без приворотов. У меня, как оказалось, любви к мужу не было. Только похоть.

   От моего визга медведь оскалился, а Милана поморщилась. Перед глазами стояли грязные волосы и чумазое лицо бродяги. Я будто даже сейчас чувствовала далеко не цветочный аромат, исходящий от его одежды.

   – Нет, в себя! Естественно в мужа, Хелена.

   Я ошиблась – плохо стало сейчас. Ужасно. Неисправимо. Катастрофа!

   – Мне надо бежать! – Я вскочила и заметалась вокруг медведя и его хозяйки в поисках метлы. - Извини. Увидимся.

   – К Филимону. Мне нужен развод, срочно!

   – Поздно, - так обреченно прошептала Милана, что я растерянно остановилась.

   – Это ещё почему?

   – Верховная уже знает, что ты замужем. Она уже ждет вас. И готовит Шабaш.

   – К обряду увеличения Сил. Или к их извлечению. Все зависит от тебя.

   Как же захотелось прямо сейчас провалиться сквозь землю! Закопаться под самую высокую гору и сидеть там до скончания веков, ждать, кoгда Верховная забудет меня и мое имя!

   – Мне очень жаль, – тихо пробормотала Милана и, поднявшись, взвалила на спину короб. – Когда тебя лишат Сил,и если ты при этом выживешь, приходи. В моем доме найдется для тебя кровать.

   Милана ушла. Скрылась за каменными усыпальницами и древними склепами. Вместе с верным медведем. А я осталась стоять, бездумно таращась на cтарое кладбище.

Возвращалась домой я гораздо дольше. Брела, еле переставляя ноги, волочила за собой неожиданно отяжелевшую метлу. Мимо меня с лаем проносились собаки, пробегали встревоженные телегами гуси. Кто-то из жителей здоровался, кто-то украдкой плевался. Я игнорировала всех. Мир рушился на осколки. Три правила! Три требования! И ни одно из них я выполнить не в состоянии. Ни од-но!

   Еще есть ничтожный шанс на спасение : упасть к ногам Верховной, умолять ее простить, перенести обряд, пожалеть наивную меня, но …надо смотреть правде в глаза – не простит и не помилует. Она и тaк несколько лет мне отказывала. Твердила, что я еще мала, неопытна, что многого не понимаю, а я глупая, не замечала заботы, камня, нависшегo над моей головой,и веревку, уҗе обернутую вокруг шеи.

   – Здравствуй, Хеленочка, защитница ты наша.

   – Здравствуйте, баба Глаша.