Демин рассказал, зачем дал деньги водителю, а подруга старательно перевела. Пакистанец, еще минуту назад уверенный в том, что его дело правое, постепенно сникал и в финале разговора совсем притих. Он стоял, опустив голову, и что — то бурчал себе под нос, но его никто не слушал. Администратор спросил Данилу, будут ли русские туристы писать жалобу на отель? Демин ответил, что постарается этот вопрос уладить с женщинами, и понадеялся, что на этом конфликт будет исчерпан.

Расстались вполне миролюбиво. Судьба водителя теперь находилась в руках хозяина отеля.

Несчастный пакистанец вернул Демину деньги: и те, которые получил за похищение Золотаревой, и те, что Данила дал ему час назад.

— Все! Слава богу! Пойдем, Данька! — потащила его в холл Вероника. — Прости меня, — она нежно положила голову на его плечо. — Я же не знала, на какие крайности пришлось тебе пойти ради спасения фирмы. Слушай, если не хочешь, чтобы я тебе помогла, плюнь ты на свою контору. Пусть Порохов ею подавится. Я тебе дам деньги, и начнем новое дело.

— За кого ты меня принимаешь? — огрызнулся Демин.

— За жиголо? Я никогда не жил за счет женщин и впредь не буду.

— Не обижайся, я не это хотела сказать. Пойдем уже в холл. У меня по спине пот течет от проклятой духоты. Господи, как арабы живут в этой пустыне, да еще и не пьют целый день. С ума можно сойти!

Вероника потащила его к входу в отель. Демин видел, что она вновь обрела уверенность в своей неотразимости. «Ладно, пусть думает, что у меня интерес к Золотаревой чисто деловой. Хоть Наташку перестанет дергать!»

В холле их ждали Алекс и Марина с Дашей.

Данила украдкой огляделся, но Наташу не увидел. «Обиделась. Сидит где-нибудь в уголке и слезы льет», — подумал он, и душу наполнила теплота и нежность.

— Алекс, вы планировали посмотреть музыкальный фонтан. Марина, звони Золотаревой. Пора ехать, — как ни в чем ни бывало предложил Демин.

— Ты думаешь, Наташка сейчас в состоянии развлекаться? — взорвалась Марина.

Данила грозно посмотрел на Алекса, но тот пожал плечами и отвернулся, мол, я тут ни причем.

— Он еще и спрашивает! Да я сама на тебя не могу смотреть! Как можно быть таким гадом? Мало тебе, что ты девчонке жизнь сломал, так ты догнал ее через двадцать лет и добил.

Данила растерялся. Он не ожидал такого яростного выпада от женщины, которая три дня строила ему глазки, намекая на возможные отношения. Он смотрел сейчас на Марину и видел в ней разъяренную кошку. Еще чуть-чуть и она бросится на него с кулаками, как в гараже на водителя автобуса, или вцепится в лицо острыми ногтями. Он даже поймал себя на мысли, что хочет сделать шаг назад.