– Все в порядке? – спросила она.

– Я слышала громкие голоса. Спор.

– Не обращайте внимания.

– Может быть, следует вызвать полицию?

– Все в порядке, мэм, – заверил ее я, направляясь дальше.

– У нас хороший район! – окликнула меня женщина, и в ее голосе прозвучало осуждение. – Мы не потерпим у себя такое! Драться нельзя!

Я ничего ей не ответил. Я пересек оживленную улицу и оказался в Хорнер-Парке, на сырой траве бейсбольной площадки. В детстве я часто приходил сюда. Мы с Роско перебрасывались мячом и валяли друг друга в грязи. Мы говорили о том, чтобы играть в полузащите «Медведей», и поверьте, в этой команде бывали игроки и похуже.

Моросящий дождик превратился в настоящий ливень, и я, стоя на газоне, промок до нитки. Я поморщился, ощутив резкое жжение в руке. Мои пальцы онемели, и мне с трудом удалось ими пошевелить.

«Шериф назвала меня человеком необузданным».

Однако все мое прошлое говорило об обратном.

Впереди показалась цепочка, обозначающая границу парка вдоль узкой ленты Чикаго-ривер. Забор ограждал берег реки, не позволяя детям упасть в воду. На самом деле от него не было никакого толку. Подростками мы с Роско обследовали оба берега реки, играя в разбойников, бросая в воду камни, охотясь на крыс. Сегодня, под проливным дождем, я дошел до самого забора, взялся за него обеими руками и, закрыв глаза, прижался лбом к железной сетке.

Я даже представить себе не мог, что без Роско, без Карли буду чувствовать себя таким одиноким. Они ушли в другие миры, а я по-прежнему оставался здесь. Однако, когда я снова открыл глаза, осознал, что я больше не один.

Рядом со мной был он.

Я оглянулся по сторонам, убеждаясь, что поблизости никого нет. Только он и я. Моя галлюцинация. Мой психический срыв.

– Я знаю, что ты там, – негромко окликнул я его. После чего добавил: – Говори со мной!

– Кто ты такой? – спросил я.

Ответа по-прежнему не было. Тишина вокруг нарушалась лишь размеренным стуком капель дождя по листьям.

Я отпрянул назад, не в силах поверить собственным ушам. Неужели я действительно это услышал? Нет, этого не могло быть. Алисия заверила меня: его не существует в действительности. Это работа моего воспаленного воображения, мои воспоминания играют со мной злую шутку. Меня передернуло. Я вонзил пальцы в голову, словно стремясь выдавить из нее то, что говорил мне рассудок. Мои глаза заморгали часто-часто. Я бросился к ограде и вцепился в нее, словно узник в прутья решетки своей камеры.

– Чего ты хочешь? – шепотом спросил я.

Опять же долгое время единственным звуком был стук дождя. Своим молчанием он растягивал мои мучения. У меня затеплилась надежда, что я проснусь и пойму, что все это было кошмарным сном. Ко мне снова вернется рассудок.