Для этого нужна предрасположенность. Но для начала нужно хотя бы убрать осиротевших детей с улиц, дать им кусок хлеба и крышу над головой, ведь в городах с суровой зимой полиция не раз находила в подвалах группы замерзших насмерть беспризорников. Императору доводилось читать полицейские отчеты, и они немало его впечатлили.

Еще одной проблемой, которая сильно тревожила Алексея, была преступность. Организованная преступность, отнюдь не уличная. Будущего начальника полицейского департамента привел к императору генерал Таркович, сказав императору, что это честный сыскарь, никогда не бравший в руки грязных денег.

Пожилой уже, срегка обрюзгший человек с цепким взглядом серо-голубых глаз и остатками некогда буйной шевелюры по бокам головы. Звали его Никлас Шаенко. После рассказов Никласа о творящемся в столице, у Алексея волосы встали дыбом. Преступники чувствовали себя вольготно, а у полиции были связаны руки. Уголовный кодекс оказался написан таким образом, что давал все возможности именно преступнику, а отнюдь не честному человеку. Императора это просто потрясло.

– Ваше величество, да мы всю эту сволочь поголовно знаем! – прижал руки к груди старый сыскарь.

 – Только доказать ничего невозможно! Их защищают лучшие адвокаты, а на нас «общественность», – последнее слово он выплюнул с гадливостью, – спускает всех собак, обзывая сатрапами, преследующими честных людей! Скольких из моих коллег, пытавшихся доказать вину кого-то из мафиози, вышвырнули из полиции, а то и посадили!

– Посадили?! – не поверил император. – За что?! За то, что честно выполняли свой долг?!

– Именно за это, – горько усмехнулся полицейский. – С формулировкой «превышение служебных полномочий».

– Такого больше не будет, – голос Алексея дрожал от гнева. – Я вам обещаю. А так же обещаю, что в течение максимум трех дней принять закон о новых полномочиях полиции.

– И каковы будут эти полномочия? – как насторожившаяся на добычу борзая насторожился Шаенко.

– Очень велики, – заверил император. – Участие в преступных группировках будет приравнено к государственной измене.

– Ваше величество, это слишком, – укоризненно покачал головой старый сыскарь. – Ну представьте себе дурного шестнадцатилетнего пацана, прельстившегося уголовной романтикой.

Он еще ничего плохого не успел сделать. И его к стенке? Жестко наказать – да, чтобы неповадно было. А вот организаторы и активные участники группировок – этим можно пришить и измену. Но вопрос в том, как доказать их участие в этих группировках.

– Ваверное, вы правы. Я погорячился, – Алексей задумчиво почесал в затылке. – А доказать можно просто – допрос под психотропными средствами. Его результаты будут считаться доказательством в суде.