– Слушай, – понаблюдав за ее маневрами несколько секунд, устало-обреченно произнес Кедров, – полчетвертого утра, мне в такой жесткий лом тащиться провожать, а скорее: транспортировать тебя на себе, что ну его на фиг. А сама ты не дойдешь в этом состоянии.

– Ну сюда-то я как-то добралась, – усмехнувшись, напомнила ему Алиса, продолжая осторожный процесс вставания, – и даже смогла тебя разбудить.

– На адреналине, – кивнул Денис и, приняв решение, остановил все эти ее физические потуги, подхватив под локоть и усаживая обратно. – Так, все, садись. У меня очень классный диван с ортопедическими пружинами и есть отличная подушка.

Поспишь, а утром я тебя отведу домой. И все, Ёлкина, без дебатов, укладываемся и производим отдых, – приказным тоном распорядился он.

– Ладно, – неожиданно легко согласилась она, – неси свою подушку, попробую лечь.

И, как ни странно, устроилась она вполне удобно и практически сразу заснула.

– Алиса… – подергал кто-то ее за плечо.

– Ум-м-м, – простонала она от стрельнувшей по всему телу боли, проснулась и открыла глаза.

И увидела склонившегося над ней Дениса.

В неярком, подсвечивающем его фигуру сзади зыбком свете торшера нечеткие черты лица еле угадывались и словно таяли в темноте, и это видение было настолько невозможным и удивительным, что на пару секунд Алиса даже перестала чувствовать боль.

– Ты сильно стонала во сне, – вполне приземленно объяснил, почему разбудил ее, Денис.

И видение перестало быть миражом или приятным сном, оказавшись не самой ласковой реальностью, в которой Алиса сразу же вспомнила, где, как и почему очутилась и почему испытывает такую тягучую, изматывающую боль.

– Вот, возьми, – протянул ей капсулку какого-то препарата на раскрытой ладони Кедров. – Это хорошее обезболивающее, тебе станет полегче.

– Я принимала уже сегодня обезболивающее, – проскрежетала севшим, осипшим непонятно почему горлом Алиса.

– Ничего, оно монтируется с другими лекарствами, – уверил ее Денис, поднеся ладонь поближе.

Она взяла, закинула капсулу в рот и запила водой, стакан с которой подал предусмотрительный Кедров.

– А чтоб совсем отпустило, у меня есть отличная мазь, – бодрящим тоном, которым обычно разговаривают с больными людьми, оповестил он и мягко распорядился: – Давай я помогу тебе сесть.

"

"Алиса не возражала. Выяснилось, что во сне она так сильно растревожила все свои раны, что было реально фигово, поэтому безропотно приняла помощь мужчины, послушно сев на диване и спустив ноги на пол.

Он размотал повязку на ее левой ладошке и выдавил на рану прозрачный гель из тюбика. Гель оказался холодным, видимо, хранился в холодильнике, и приятно остужал пульсирующую болью ладонь.