В общем, неизвестно, чем бы дело закончилось… хотя почему неизвестно? Очень даже известно – «размазала» бы та сволочь нефтяная и угробила бы всю семью подруги Алисы, если бы не подключилась к делу общественность, не началась целая кампания в соцсетях и если бы, по просьбе Алисы, не обратился за помощью в администрацию президента Григорий Саввович Шведов.

Магнату по сусалам-то прилетело, и одернули его сверху резко, сынка таки осудили и срок дали, да толку с той посадки и окрика административного? Жизнь женщине сломали, семья до сих пор в себя никак не придет.

И призадумаешься, стоит ли связываться, вляпаешься в это дерьмо по самую маковку, отмываться устанешь, да еще и виноватой сделают. Но с другой стороны – если мы этим козлам все будем спускать, брать отступные-откупные, позволяя тем самым лишь сильнее убеждаться в своей безнаказанности…

На этой мысли Алиса зависла. Не до морально-нравственного выбора как-то вдруг резко стало – болело все так, что хотелось лечь на пол и завыть в голос. Выть она воздержалась, судя по динамике нарастающих ощущений, еще успеет.

Ограничившись пока только громкими стонами и охами, кое-как натянула на себя нижнее белье и спортивный костюм, сунула ноги в кроссовки и вытащила из еще не разобранной коробки старую куртку.

Выудив из груды вещей, сброшенных у порога, рюкзак, достала из кармана пострадавшей куртки телефон, умудрившийся в «бою» не потеряться и даже не разбиться, и вызвала такси. Надо все-таки в травмпункт.

Совсем ей было худо, чуть сознание не потеряла, пока ехала."

"Проснулась Алиса поздненько, после одиннадцати утра.

Что-то ей вчера такое знатное-занятное накололи в том травмпункте: как ни удивительно при таких травмах, проспала она всю ночь и чувствовала себя более-менее сносно, по крайней мере не отбивной котлетой, и вполне могла двигаться, правда, не без стонов старушечьих.

Понятное дело, что метро ей сегодня не по нервам и не по синякам с ушибами, пришлось вызывать такси, благо добираться до работы теперь недалеко.

Профессора Шведова, увидевшего Алису, ковылявшую по коридору института, скособочившись, чуть удар не хватил.

– Боже мой, Алиса! – вскинул профессор руки вверх негодующим жестом. – Что случилось?! Ты попала в аварию?

– Почти, – усмехнулась и тут же скривилась от боли в щеке Алиса.

– Что с ногой? – потребовал ответа любимый руководитель.

– Ушиб с синяком и колено травмировано, – отрапортовала она.

– А с рукой?

– Да пошкрябало об асфальт и ушиб сильный. Ничего страшного. Хорошо, что левая.

– Ты зачем пришла в таком состоянии? – попенял, разнервничавшись, Григорий Саввович.