Так почему сейчас он испытывает желание дистанцироваться от давней, любимой подруги, отойти как можно дальше – не общаться, не пускать ее в свою жизнь даже на правах легкой, необременительной дружбы на уровне «привет-как-дела-все-о’кей»? Почему так сопротивлялся и не хотел помогать ей в пустячной, по сути, просьбе, поскольку наведение справок для Алисы стоило минут сорока даже не работы, а легкой необременительной занятости?

Вот что не так?

Когда они расстались, Денису было больно, и еще долго болело и постанывало в душе.

Наверное, все тупо просто: он не хочет повторения той боли и неосознанно продолжает обвинять Алису в ней. В ней и в их расставании.

Да и бог с ним, чего он там боится, и от чего бежит, и каких болезненных программ накопил в душе и жизни! И Кедров, вздохнув, остановил поток своих рассуждений, заезжая на территорию в распахнувшиеся перед ним ворота.

Все, услугу он оказал, девушку успокоил – теперь каждый сам по себе, как и было все эти годы.

В его жизни все устроено наилучшим и самым удобным для него образом.

Работа, которой Кедров отдан полностью, которой принадлежит с потрохами, в которой реализуются все его таланты, умения и профессиональные устремления, – его все. И им давно принята и выверена система отношений с женщинами: легкая влюбленность, увлеченность очередной дамой и хороший секс. Что еще надо молодому здоровому мужчине, по большей части проводящему свою жизнь на работе?

Идеально.

И, пожалуйста, не надо делать мне мозг, как говорят в Одессе.

Просто Алиса девушка из другой его жизни – из жизни прошлой.

Из другой шкалы ценностей, из тех отношений, в которых хочется и должно думать и заботиться прежде всего о женщине, о семье, а потом уж о себе.

А он так не желает, вот поэтому и отстраняет ее всячески, закрывая доступ в свою жизнь. Как она там сказала, сохраняя социальную дистанцию? Вот именно. И желательно, чтобы эта дистанция была максимальной.

Вот и все! Проходя через спецпроходную в здание родной конторы, Кедров удовлетворился таким четким и ясным объяснением своих душевных переживаний и легкого покалывания чувства вины, терзавшей его все утро.

Но господи, как же офигительно прекрасно было тогда у них!

Как же прекрасно и неповторимо…

Именно это выстрелило в голове у Кедрова, когда он проходил через «пропускник», вызвав острый приступ досады на себя и на эти предательские воспоминания.

Хорошо, что у нее такая работа, рассуждала мысленно Алиса, возвращаясь домой совсем уж поздно вечером на следующий день после визита господина Кедрова.