А именно: ножом типа тонкого, длинного обоюдоострого стилета, ударом в печень, да еще и с прокруткой в ране. То есть наносится резкий глубокий, на всю длину клинка, до самой гарды, удар, и стилет проворачивается в ране на девяносто градусов и в этом положении выдергивается из тела. И сразу же наносится второй удар в нижнюю часть горла, в ложбинку между ключицами, лишая жертву возможности дышать и произносить звуки. Смерть гарантированная, но не мгновенная и очень болезненная. К тому же человек не может позвать на помощь.

Алису передернуло от озвученных им подробностей.

Мгновенно всплыла в памяти картина кипенно-белой футболки на мертвом человеке, залитой темно-бордовой кровью с подсохшими уже краями вокруг неровного, рваного разреза на ней. Брр… А вот рану на горле она тогда не заметила, видимо, более чем хватило впечатлений и от короткого осмотра, так что детали не разглядывала. А кто бы разглядывал, обнаружив такое?

– А удар наносился прямой, с левой руки? Или боковой с правой? – уточнила она.

– Прямой, слева, – ответил Денис.

– Тогда это левша?

– А вот не факт, – размышлял вслух Кедров. – Может быть человек, одинаково владеющий и правой и левой рукой.

Печень такой орган, что даже сильное ее повреждение не всегда приводит к мгновенной смерти пострадавшего. Надо точно знать, куда и как наносить удар. Этот преступник не просто знает, он профессионально бьет наверняка, именно в ту область, которая гарантированно приведет к летальному исходу. И удар в горло, чтобы жертва не могла дышать и говорить и умирала в муках. Во всех трех случаях это идеально точные, идентичные удары.

– Очень похоже на месть, – поделилась своими выводами Алиса.

– Бинго, – похвалил ее за сообразительность Кедров и объяснил: – Все три жертвы он убивал, точно зная, что их быстро не обнаружат, чтобы успеть оказать помощь.

У тебя последний этаж, ни одной старушки на этом этаже не проживает, все достаточно молодые люди и все работают, а убийство произошло днем, когда никого из соседей не было дома. Во втором случае дело происходило на вечеринке деток-крутышей, в той ее стадии, когда кумар-ураган в самом разгаре: то есть музон долбит-орет, детки все упитые, а кто и укуренный до изумления. И то, что один из них разлегся на диване за столиком и не двигается, скорее правило, чем исключение: ну перебрал друган и вырубился, нормуль – тусим же. А этот Вик умирал долго, дольше брата, и, думаю, с лихвой успел расплатиться за все свои грехи, поскольку в последние минуты своей жизни боль он терпел жуткую. Потом Элеонора. Она назначила встречу с кем-то неизвестным, ради которой отпустила всю прислугу и выставила охрану из дома, чтобы сохранить эту встречу в тайне, и те вынуждены были охранять лишь территорию и периметр вокруг дома.