Ты уверен в себе?

— Павел Николаевич, я не отступлюсь, даже если вы дрогнете и я останусь один. Вряд ли добьюсь успеха, но не отступлюсь.

— Даже так? — озадаченно спросил Пафнутьев. — Почему?

— Две причины... Мне не нравится эта публика... Неклясов с компанией.

— Мне нравится Вика.

— Ну что ж, — рассудительно произнес Пафнутьев. — Обе причины достаточно уважительные.

И в этот момент раздался звонок. Пафнутьев тут же бросился к телефону, но Андрей положил руку на трубку и осуждающе посмотрел на Пафнутьева.

— Не надо торопиться, — сказал он. — Только со спокойным дыханием.

И с легким пренебрежением. И с полной уверенностью в победе, — пока он произнес все это, прозвучали три звонка. И Андрей убрал руку с трубки.

— Да? — сказал Пафнутьев. — Слушаю.

— Павел Николаевич? Добрый вечер... Неклясов беспокоит. Вовчик.

— Слушаю тебя, Вовчик.

— Вы все еще хотите со мной говорить?

— Значит, наши желания совпадают, — усмехнулся Неклясов. — О чем будем беседовать?

— Нет, об одной. И в частности.

— Как я вас понимаю, Павел Николаевич... Как понимаю... Когда пропадает близкий, нужный, любимый человек.

.. Это печально. Но все в человеческих силах, все можно исправить. Вы со мной согласны?

— Конечно, Вовчик, конечно. Сегодня мне остается только соглашаться.

— Будет день, будет пища, — уклончиво ответил Пафнутьев. — Повидаться надо, Вовчик. Нам с тобой есть о чем поговорить.

— Повидаться надо, — повторил Пафнутьев жестко.

— Мне страшно, — засмеялся Неклясов. — Мне говорили, что человек вы чреватый, доверяться вам опасно.

— Не надо мне доверяться. Доверься своим ребятам. Встретимся у Леонарда. Через полчаса. Приду один. Не возражаю, если твои ребята за мной приедут.

Чтобы тебе уж совсем спокойно было. Ну? Подойдет твоя машина, меня отвезут к Леонарду. Там у тебя все схвачено. И потолкуем.

— Поторгуемся? Отдашь Ерхова?

— Можем и поторговаться, — уклонился Пафнутьев от прямого ответа.

— А у Леонарда уже двадцать твоих оперативников за столиками сидят? — усмехнулся Вовчик.

— Никого там нет. Я не буду рисковать Викой. И Леонард не будет рисковать. Он же знает, что шутить с тобой нельзя, что его голова первой покатится.

— А почему не по телефону? — продолжал упрямиться Неклясов.

— Понял, — сказал Неклясов. Пафнутьев наверняка мог утверждать, что ничего, кроме возможного прослушивания, в голову Неклясову не пришло.

— Ну? Высылаешь машину? Неклясов молчал. Потом спросил:

— Если будет хвост, не будет встречи. Только и всего.

— Высылаю... Мой «мерседес» знаешь?

— Все они одинаковы, — усмехнулся Пафнутьев, зная, что слова его не понравятся Неклясову: у того «мерседес» был не такой как у всех, большой какой-то, посольский, что ли.

— Не все, — поправил Неклясов. — Мой узнаешь.