Отвлекусь сейчас ненадолго от Майи и объясню, что случилось с несчастным младенцем…

– Оказавшись в моем кабинете, – продолжал Филов, – Ольга сначала принялась рыдать. А когда поняла, что мне известно про роды, стала каяться: «После того как все закончилось, мы с Иркой оттащили Майку в спальню. Вилкина завернула трупик в тряпку, сунула в спортивную сумку, села на велосипед Марии Алексеевны и рано утром в воскресенье укатила на кладбище, где родители Нечаевой похоронены. Новорожденного она в их могилу закопала».

– Умело, – процедил батлер, – покойника лучше всего прятать на погосте.

Глеб запихнул в рот остаток кекса.

Проглотив, он выпил кофе и заговорил снова:

– Повариха за детьми не смотрела. Сварила утром кашу и крикнула: «Эй, кто-нибудь! Заберите завтрак!» Оля прибежала на кухню и взяла три порции, якобы на всех. А Ира-то в эту минуту катила назад в интернат. Она поставила велик в сарайчик, и… все было шито-крыто. Жизнь девочек шла по-прежнему. Майя первое время тихо плакала по ночам, потом перестала, повеселела. Соседки по комнате не напоминали ей о смерти крохотного мальчика.

Нечаева была безмерно благодарна подругам и ради них готова на все. После спектакля в школе Ольга с Ириной пришли к Майе в лазарет и потребовали устроить их в московские вузы. Наивная Нечаева объяснила подругам, что у нее нет таких возможностей, и тогда…

– Они начали ее шантажировать убитым младенцем, – перебил я. – Выходит, Рая Форткина все верно поняла, Ольга мне врала, глядя в глаза.

– Дамочка с фантазией, – пробурчал Глеб. – В момент беседы с Майей вымогательницы ей напомнили: «У нас есть доказательство твоего преступления.

Оно закопано, но можно и откопать».

– Медальон с ангелочком! – выдохнул Борис.

– Догадливый, однако, – похвалил батлера Филов. – Кстати, я сейчас тоже шантажистом выступлю: или ты варишь еще кофе, или я замолкаю.

– Из-за такой мелочи не стоит портить карму, – улыбнулся мой временный жилец, – готов поить вас постоянно.

– Кроссовки в красной глине! – осенило меня. – Мария Алексеевна, вскоре после того как троица покинула детдом, случайно встретилась с Ирой в автобусе, увидела ее испачканную обувь и, хорошо зная, что такой грунт есть только на погосте, похвалила бывшую воспитанницу: «Молодец, навещаешь родителей».

А та отреагировала странно: «Нет, я за грибами ходила». Белкина подумала: глупее лжи и не придумать, у девицы не было при себе корзинки. Не в дамскую же сумочку она собиралась боровики складывать? Педагог не поняла, почему Ира решила отрицать посещение погоста, но теперь все ясно. Вилкина покопалась в могиле несчастного ребенка и извлекла медальон с ангелочком.