— Я вымоюсь и буду пить отвар, а вы с Инсолье тоже займетесь своей гигиеной, — между тем как ни в чем не бывало распорядилась из запруды Имран.

— Чем займемся? — не поняли кусты.

— Вымоетесь. Вам друг друга, думаю, стесняться нечего. А меня Хрюша покараулит.

Тьфу ты, только хором я со всякими паладинскими скотами еще не мычал.

— Мне и с тобой помыться можно так-то. — Тут мой взгляд снова упал на те самые кусочки ткани, и я мысленно выматерился. Шатт, не могу. Если не хочу еще один неконтролируемый приступ желания. — А, ладно, пусть будет как ты сказала.

— Я не стану этого делать, — глухо отозвались кусты.

— И зря. — Элле сегодня была особенно безжалостна, как я посмотрю. — Прости, но если ты не будешь мыться, то лучше держись от меня с подветренной стороны.

— Паладины способны очистить себя заклинанием! — обиделся Паоло.

— Извини еще раз, но тебе это не помогло. Во всяком случае, сегодня.

— А ты чего воды в рот набрал? Скажи ей! — после недолгого молчания зашипели на меня кусты. — Скажи, что это не подобает!

— Нельзя им в чистой воде мыться, они как нечисть — от этого болеют и чахнут, — сквозь сдерживаемый смех выдал я. — Ты просто забыла основные характеристики святых братьев — они чем грязнее, тем святее. Если корка грязи начнет отваливаться, а мухи дохнуть на подлете — все, считай, перед тобой почти вознесенный.

— Да что за шаттов бред ты несешь, некромант!

Посмеиваясь, я все-таки отошел вместе с Паоло от заводи, оставив охрану Элле на свинью. Предварительно все же навешав еще и свои заклинания, а то нечисти после внезапного нашествия паладинов и самого аж заместителя командира доверия нет.

И тут мой взгляд выхватил из зелени леса два ярко-оранжевых пятна. На одном из деревьев сидел большой грозный филин. Раза в полтора больше тех птиц, что я видел раньше. И эта огромная птица смотрела прямо на меня, даже не прикрывая огромные янтарные глаза. Нетипичное поведение для филинов, ведущих исключительно ночной образ жизни. Тем более в столь яркое солнечное утро.

— Чего застыл? — одернул меня Паоло, и мне пришлось на секунду отвлечься, чтобы огрызнуться.

Когда я повернул голову обратно, птицы уже не было.

— И что же тебе нужно, сволочь? — бормотал я под нос, осторожно отходя от полянки, где после целого дня пути уснула моя жена и железный петух, ее стерегущий.

Мы двигались в сторону гор, как и запланировали. Единственное, что меня не устраивало, — именно мне пришлось ехать на свинье. Задница уже не болела так сильно, Элле на совесть перетянула своими нитями отток энергии от меня к Паоло. Но порвать заклинание она не смогла, так что сидеть все равно было неуютно. Вот только идти — еще хуже. Потому что помимо боли ко мне привязалась еще и мерзкая противная слабость.