Глупый и неоперившийся, потому как взрослая птица должна смотреть глазами, а не задницей! Он же… темный?! Под этим всем его блестящим оперением бьется темная сила, и надо было вправду ослепнуть, чтобы это не почуять! А я-то считал себя мастером, самым коварным и опытным. В итоге обманулся точно так же, как все светлые олухи!

— О, дошло. — Филипп усмехнулся, и эта усмешка вообще была не похожа на слащавые ослепительные улыбки, какими он одаривал толпу своих поклонников от святости. — Да, ты не ослышался, темный брат. Не один ты спрятался на самом видном месте, под огнем свечи. Просто я умнее. И сдержаннее. И опытнее. И сильнее, чего уж таить. Кстати, там, на площади, ты не смог бы причинить мне вреда, но дал бы возможность оплакать свой отряд и на их костях дать клятву… ну, например, встать во главе отмщения. Точнее, я, конечно, так и сделал, но эффект вышел не тот. Увы, моя дорогая нареченная с ее святым самопожертвованием заметно испакостила весь пафос момента. Настолько, что я всерьез разозлился и тоже потерял над собой контроль. Она увела у меня из-под носа славу единственного выжившего защитника от темного огня! Да я бы на другой день стал одним из верховных иерархов, если бы не ее «подвиг».

М-да. Я знал, что в ордене Пресветлого все не так уж радужно. Знал, что тут господствует кумовство и взятки. Знал, что жертвенные деньги прихожан уходят совсем не на святые дела. Знал о грызне верхушки за власть. Но наличие темного в ордене по борьбе с тьмой, а также размер амбиций алого капитана вышли далеко за пределы моих представлений.

— Ты знал, что я сожгу их всех. Планировал это…

— Если точнее, это был всего лишь один из путей, — кивнул Филипп. Он достал откуда-то из кармана платок и бесцеремонно вытер им мою мокрую физиономию, словно и правда заботливый старший братец.

А я ему пальцы не обкусал по одной-единственной причине: если вцепиться, он перестанет болтать и в лучшем случае даст в зубы. Это больно и неинформативно. Пусть лучше рассказывает, раз на него стих напал пооткровенничать.

— Самый быстрый. В крайнем случае, я всегда мог использовать старый, долгий, но надежный план — стать мужем святой, потом обеспечить себе какое-нибудь божье благословение, через пару лет овдоветь, от горя принять постриг, подняться до иерарха и в конце концов все-таки сесть на трон верховного. Но ты так удобно подставился со своей ненавистью. Я просто не мог не воспользоваться подарком судьбы. Единый все же любит меня, хотя и не всегда естественным способом.

Филипп встряхнул платок, заляпанный остатками грязи и засохшей крови. Впрочем, из-за воды, размочившей мою побитую рожу, казалось, что кровь свежая. Темный паладин удовлетворенно хмыкнул и бросил испорченный кусок ткани куда-то за решетку.

— Для антуражу, — пояснил он.