Ещё одно имя отозвалось болезненно-ноющей занозой в сердце.

— Тогда, может быть, кофе?

— Нет, тащи лучше шэйтарри в мой кабинет.

Картинка перед глазами слегка плыла, не то от бессонницы, не то от раздирающих противоречивых чувств, не то от выпитого алкоголя. Я с удовольствием развалился в любимом кожаном кресле тёмно-фиолетового цвета. Закинул ноги на столешницу, сделал глоток заботливо принесённого роботом шэйтарри и… выплюнул всё на собственные брюки. На виртуальном экране сформировалась до боли знакомая голограмма.

— Господин, у вас гости. Я вывел изображение. Подскажите, мне впускать её в пентхаус или сообщить, что уже очень поздно и вы спите?

— Пропускай. И проведи её в кабинет.

За новой рубашкой робота посылать не стал. Я не обязан быть одетым в собственной квартире посреди ночи.

Алесса залетела в кабинет рассерженной гарпией. С момента окончания дисциплинарного слушания она явно успела побывать дома и привести себя в порядок. Снова изысканно-элегантное деловое платье, тонкое, как лист бумаги, и обтягивающее восхитительные изгибы женского тела с силуэтом песочных часов, классический жакет в тон, миниатюрный чёрный клатч, пурпурно-малиновые волосок к волоску сложены в тугой пучок. Идеальная до зубного скрежета. Впрочем, как и любая чистокровная эльтонийка.

Когда только успела? Я вот только напился и сломал грушу. Раздражение, густо смешанное с непонятной досадой, накатило волной. Я вальяжно откинулся на высокую спинку кресла, даже не думая убирать ноги со стола.

Алесса бесконечно долгий миг изучала мой обнажённый торс, и я даже мысленно ухмыльнулся, подумав, что, возможно, стану у неё третьим, как она вскинула разъярённый фиалково-бирюзовый взгляд выше и без предисловий зашипела:

— Ну и скотина же ты, Эрик! Ненавижу! Знала ведь, что от тебя надо держаться подальше, и всё равно вступила в кратер! Из-за тебя меня уволили! Раньше я хотя бы была младшим помощником прокурора, а теперь вообще никто! Я-то, дура наивная, подумала, что ты хоть чем-то отличаешься от других мужчин…

— Не надо было злить меня в суде! — зарычал я, отставляя шэйтарри подальше. — Какого шварха ты?..

— Я делала свою работу!

— Ты игнорировала меня!

— Ну разумеется! А что мне оставалось делать?! Улыбаться во все зубы? Мужчине, которого клиентка обвиняет в принуждении к интиму?!

Она кричала, но это отчего-то злило только больше.

— Ты поверила ей, Алесса! Я видел по твоему поведению, что ты допустила, что я мог пасть так низко, как описала эта Розалинда!

— Да какая тебе разница-то, что я подумала?! — воскликнула гостья, всплеснув руками. — И горрилому было очевидно, что доказательств не хватает, все они косвенные.