Насколько я знаю историю народов с древности, — подкрепил свои доводы учитель, — войны были не за стога, а за землю. Так же случилось и в стычке между Очиром-скрягой и его батраками.

— Пусть нас рассудит бог, — не отступал Бергяс, — он создал скот и людей, землю и небо… По его велению люди всегда были разделены! Один — хозяин, другой — батрак. Если правы батраки, почему за решеткой сидят теперь они, а не Очир?

— Бог, наверное, лишь создал людей… А судят их такие же несправедливые Очиры, — заключил Араши невеселой шуткой.

— Пойдемте-ка на воздух, — предложил Бергяс, не желая обострять спор. — Посмотрим, как молодежь танцует.

Парни и девушки под музыку водили хоровод.

Тонкие, мелодичные голоса певиц, полыхавшая в полнеба летняя заря над степью, прибавлявшая румянца разгоряченным лицам, — все это не могло не взволновать Вадима. Но самым сильным впечатлением дня, это осознал Вадим еще в застолье, было его знакомство с молодым калмыком с редким именем Араши. Вадиму нравилась независимость учителя, с которой он держался в компании богача Бергяса, да и их самих, хотя и ровесников ему, но людей явно иного круга.

Вадим с восторгом вслушивался в спор между учителем и Бергясом — спор в защиту бедняков. «Араши Чапчаев, — думал теперь Вадим, — быть может, самая ценная для меня находка в степи. Удастся мне подружиться с ним или нет, но теперь я буду знать: в степи есть люди, способные возразить имущим, быть может, способные бороться… Есть единомышленники!»

Наблюдая за танцующими, Вадим незаметно приблизился к Араши и, тронув за рукав, отвел его в сторону от Бергяса.

Вопрос был осторожным, вроде бы продиктован простым любопытством:

— Как у вас, в степи, дела с обучением детей?

Рассказ учителя о себе, о своих коллегах, о судьбе подрастающих калмычат был мрачен, хотя Араши говорил совсем скупо, сдержанно и внешне спокойно.

…Во всей огромной степи только шестнадцать школ, а в них по десятку ребят. В улусах школы побольше, но за полсотни учеников под одну крышу никогда не собиралось.

Учат только по два года, лишь бы приобщить к букварю да азам арифметики, заодно — набить детские головы религиозными сказками да молитвами. Учителей-калмыков, получивших образование в Астраханском училище, всего пять. Остальные — доброхоты из России. Кто знает калмыцкий, а кто лишь изъясняется… И за то спасибо — не погнушались приехать в степь, живут в кибитках, в грязи, работают за нищенское жалованье.