Как поднимусь, в глазах темнеет, голова кружится и вижу перед глазами черные кружочки, — рассказала Нюдля, увидев в дверях Вадима.

— Все идет как нужно! Сегодня лежи и завтра лежи, а потом, если не появятся кружочки, можешь встать и погулять немного, — сказал Вадим.

— Ой, какой вы хороший! — ликовала Нюдля, прижимая к себе куклу.

Пока они разговаривали, Чотын подозвал к себе Булгун:

— Сейчас придет Сяяхля, принесет муки и мяса. Приготовь гостям что-нибудь русское. А мне нужен Церен. Хотелось бы кое о чем расспросить парней.

— Ах, Церен! — сокрушенно сказала мать. — Он пасет телят. Может, Нюдля выручит. Слышали, она ведь тоже что-то там лопочет.

— У меня совсем не женские разговоры, — махнул рукой Чотын. Старик не верил, что такая кроха может помочь объясниться с русскими. А потому решили послать кого-то из мальчишек попасти телят за Церена.

Через некоторое время появился Церен с двумя подростками, такими же замурзанными, как он сам.

— Его зовут Лабсаном. Мы вместе пасем, — представил друга Церен и кивнул на широкоскулого мальчугана, у которого пучки давно не стриженных волос торчали клоками у висков, на лбу и на макушке. Из-за спины Лабсана выступил еще один — худенький, длинношеий.

— А этот — Шорва, — продолжал Церен. — Тоже при телятах.

Глаза у Шорвы слезились, веки были припухшие, красные. Мальчик стыдился своей болезни и прятался за спину Церена.

— У него же трахома первой стадии! Почему до сих пор не лечили? Мне совершенно непонятно, почему взрослые спокойно наблюдают, как слепнет еще не живший на свете парнишка? — воскликнул возмущенно Вадим.

— У Шорвы еще терпимо. А вот у отца его глаза совсем слиплись. Говорят, болезнь эта у них передается по наследству. Сегодня утром Шорва еле открыл правый глаз. Мы с Лабсаном настоем табака ему глаза промыли. Только тогда он стал немного видеть, — рассказал Церен.

— Ахинея какая-то! — возмутился Вадим, — Кто это вас надоумил? Вы же без глаз оставите дружка.

В их разговор вмешался Борис.

— Погляжу я на тебя, Вадим, — все-таки ты неисправимый чудак. Чего ты хочешь от этих пастушков? Вот поговорил, поругал, пристыдил — и они все стали враз такими умными! Как бы не так, дорогой Вадим! Разве мы с тобой сможем за один вояж по степи сделать людей зрячими, если они сотни лет живут, как кроты во тьме? Оставь ты, ради бога, этого Шорву в покое. Может, табак — народное средство! Давай-ка займемся действительно полезным делом: найдем лошадей, чтобы выбраться отсюда. Если назвать имя моего отца, то наверняка кто-нибудь даст нам хотя бы одну лошадь.

— Только Чотын может дать. Вы ему понравились. И ему Бергяс ничего не сделает… — деловито кивнул Церен.