Вдруг сгодятся? Помнишь бумажку: «Простое убийство – 60 талеров, убийство родителей – 75 талеров»! И ты еще смеешь говорить мне, Царю от Царей древних, Вавилонских, что Церковь твоя не секта? Не кошель для сбора денег?

– Пожалуй, тебе, Царь Московский, вредно иметь царство, – холодно и отчетливо проговорил Поссевино. – Дадим мы тебе в удел поселок на краю Волги, вроде Санчурска, и будет с тебя.

Царь неожиданно расхохотался. Заговорил сквозь смех:

– Ты, посол папский, рассказал мне сейчас такой легкий план перехода из веры православной в веру католическую, что я сразу вспомнил о многочисленных просьбах Англии, где, слава Богу, правят не католики… А ведь Англия на днях предложила мне союз.

И материальный, и брачный…

Осип Непея согнулся за занавеской от смеха, чуть все действо не испохабил.

– Англия не может… – высокомерно начал было говорить Поссевино и задохнулся горлом.

– Англия все может, – ласково отвечал ему царь. – Махну рукой свое согласие, и этим же летом пятьдесят англицких боевых кораблей окажутся в Балтийском море, да еще пятьдесят – в Черном море. Там твоя Порта Великолепная и усрется! Да шесть полков французских, да шесть полков шведских, да англицких восемь полков войдут в Польшу.

Ну а наши полки, благословясь, ударят вам в лоб!

– Это – нельзя, это – фантазии! – прокричал Посссевино.

– Такие же фантазии, как мгновенное перекрещение русских православных в католическую веру. Я ведь, Поссевино, почему согласился на союз с англами? Я потому согласился, что у вас переход в вашу веру настолько длинен и требует такую прорву денег и имущества, что к вам идти – нашим людям тошно.

И, честно сказать, не на что. Мало у наших людей денег.

– Мы все обязательства оформим в долг, – торопливо сказал Поссевино, – даже русским пахарям и скотоводам.

– Этот долг русские пахари и скотоводы с меня спросят, Поссевино, – убежденно проговорил царь. – Под топорами. Чего-чего, а топоров на Руси хватает. И я их, честно сказать, побаиваюсь. Потому и леплюсь к Англии. Ведь принять англиканство все равно, что принять магометанство. Говоришь: «Боже, храни королеву»! И все. И ты уже каешься на исповеди англиканскому священнику, род которого идет от норманнов, а норманны – те же русы.

Зря мы, конечно, семьсот лет назад с норманнами повздорили да разделились. Зря.

Поссевино утер лоб широким рукавом красной мантии.

– Этого не может быть! – упрямо проскрипел он.

– Ладно. Крикни немедля своего евнуха!

– Амадео! – пискнул Поссевино.

Никто не откликнулся там, за дверью.

– Амадео! – проорал царь Иван. На этот ор дверь немедля открылась, и вошел тонкоголосый служка посла Поссевино.

– Амадео! – обратился к нему царь.