И даже несведущего в литературных экзерцициях!

– Лорд Бэкон! Вы заблуждаетесь в том предмете, на который направлен мой гнев! Мало того, что книга посвящена подлецу и проходимцу графу Эссексу, так он еще смел написать к вредному опусу сопроводительную записку на мое высочайшее имя!

Фрэнсис Бэкон, достигший к тому времени преклонных годов, но зато знающий, что означает каждый мышиный писк в Англии, ощутил, как у него заколотилось сердце. Не то чтобы он был столбовым участником намечающейся схватки за престол. Нет, лорд стоял далеко в стороне от превратностей королевских судеб.

С молодости ему хватило ума, чтобы всегда в подобных политических игрищах поддерживать не столб, а канатную оттяжку. Если вдруг на тебя падет какая политическая каверза, тогда руби ее – и отпрыгивай в сторону. Занятий хватает и в стороне. Например, придумывать острые и отчаянные пьесы для театра «Глобус», подписываться именем «Шекспир» и тихо смеяться, когда этот вполне одаренный знаками лицедейства актер, высоко задрав нос, принимает аплодисменты.

– Вы держите паузу, сэр Бэкон, или готовите для меня очередное словесное утешение? – спросила Елизавета, хлопнув несчастной книгой об стол.

– Разрешите мне присесть, Ваше Величество, – слабеющим голосом попросил сэр Бэкон, – и пусть принесут мне капельку рома и отдельно – стакан воды.

Сейчас стоило разыграть небольшой приступ старческой немощи, поскольку Бэкон вдруг вспомнил, о чем прочитал этой ночью в спешном донесении руководителя своей личной шпионской сети Генри Фулса, опытного «добытчика истины», засевшего сейчас в Милане. «Засада в Милане» позволяла перехватывать все или почти все депеши папы римского, для скорости направляемые в Англию по земле, через Францию.

Генри Фулс цитировал из письма папы некоему высокопоставленному адресату в Лондоне: «А те земли, Сиберию и страну Чин, что Англия возьмет под свое державное управление, не наполнять англиканской ересью. А пусть там пока молятся своим богам. Но присутствие в означенных землях миссионеров Святой Римской веры – обязательно. Содержание тех миссионеров, необходимых им построек, поставка им еды и питья должно, по обычаю, лечь для исполнения на местных туземцев. За такое облегчение финансового бремени наша Церковь требует у Англии лишь внести единоразовый платеж в размере двух миллионов дукатов золотом…»

Письмо не предназначалось главному эмиссару католиков в Лондоне.

А тогда – кому предназначалось? Тому, кто мог сейчас же заплатить два миллиона дукатов золотом. Но только королева английская могла наскрести такие деньжищи, да и то в течение года… Но королеве неизвестно про денежные требования папского престола.

А если не королева, тогда – кто? Загадка весьма темного свойства.