Но я опасаюсь, что ночью эти узкоглазые придут по наши души.

Выходило точно так, как говорил Хлыст. Ежели Макар, и вправду, сильно переплатил бухарцу каменьями, если целое богатство ему отдал, то купец Ильбан сюда, на Югру, больше не вернется. И ему есть резон отдать команду пустить русских под ножи. Нечего им тереть шею татарам. И так шея натертая!

– Я схожу к белой юрте, – Макар поднялся с тюков. – Схожу, унижусь. А ты здесь постереги.

Хлыст кивнул, вынул из-под тюков оба заряженных ружья, взвел курки. Макар погрозил ему пальцем, спустился с юра и пошел к белой купеческой юрте.

Навстречу скакали два татарина, помахивали камчами. Один, как бы случайно, задел камчой плечо Макара. Больно задел.

Макар только заметил, что у того татарина нет правого уха.

Подойдя к белой юрте, Макар внезапно заорал:

– Купец! Ильбан! Выходи… зараза… говорить будем!

Из-за юрты внезапно вышагнули шесть пеших татар с обнаженными саблями. Сабли покачивались в руках. Резко покачивались.

Передний татарин, ростом почти как Макар, по хорошей одеже, видать, – сотский, мрачно прошипел:

Ну что надо уйти, это понятно. А как же купец?

– Ильбан! – снова закричал Макар.

 – Выходи, говорить будем! Не выйдешь – молись тогда своему Богу.

В юрте зашуршало, но полог входа никто не откинул. Татарский сотник еще раз крикнул Макару уходить и взметнул саблю.

Сзади Макара треснул выстрел. Сотнику снесло башку, и кровь опрыснула белую кошму юрты.

Макар вслух помянул мать Хлыста и перекрестился. Перекрестился и вытащил поясной кинжал из ножен. Конец пришел, теперь все едино. Сзади что-то орал Хлыст, но кровь уже кинулась в голову Макара и обварила сердце.

– Ну, – крикнул Макар ближайшему к нему татарину, – иди сюда, сын собаки, я тебя быстро зарежу!

Треснуло сразу несколько выстрелов.

Еще три татарина завалились кулями. В белой юрте визгливо заорал бухарский купец. Потом позади Макара кто-то громко сказал:

– Шо ты, болярин, с имя цацкаешься? Режь давай! Мы подмогнем.

Макар резко обернулся. На сургутский взгорок поднимались и конные, и пешие казаки. Впереди шагал молодец в боярской шапке, за ним лошади тащили на салазных лафетах пушки. Рядом с боярским сыном, снявши свою богатую шапку, шагал Хлыст и что-то пояснял.

Говорившим про резню оказался пожилой уже казак, сильно чубатый, рубаха до пояса распущена.

В руке дымилась старая фузея персидской работы. Ручная пушка, а не ружье. Недаром в юрте визжал купец. Узнал звук карающего выстрела.

Макар хлопнул чубатого казака по плечу, сунул кинжал в ножны и пошел навстречу боярскому сыну Войтовскому.

– Ну, где ты плутал, Войтовский? – спросил Макар. – Мы тебя уже десять ден ждем!

Из приобского урмана все шагали да шагали казаки, подгоняя уйму вьючных лошадей, заморенных долгим походом.