Тедди… – Она всхлипнула, но справилась с собой и продолжила: – Бедный Тедди не заслужил такого.

– Дай-ка я провожу тебя домой.

– Я слишком давно делаю это, милый. Я не хочу домой. Не хочу видеть твоего отца – ни сейчас, ни никогда.

Затем обошла меня и пошла сначала по коридору, держась рукой за стену, а потом по лестнице, тяжело опираясь на перила. Я покачал головой и ушел к себе в комнату, где сел на кровать и стал снимать обувь. Было только два часа пополудни – восемь часов по берлинскому времени, – но я не спал в самолете и потому отключился.

Через час я проснулся с тяжелой головой и ощущением ваты во рту. Наручные часы показывали девять вечера, в окно светило солнце. Я не сразу понял, что забыл перевести стрелки, вернувшись из Берлина.

Обулся, поплескал прохладной водой на лицо. В доме было тихо, только у Глории работал телевизор. Я постучал к ней.

– Извини, что беспокою… А где Тедди?

– Урсула взяла его к ним, поиграть в поезда, – ответила Глория.

Конечно, второй раунд с отцом так скоро после первого не входил в мои планы, но и позволить Тедди оставаться в его компании и дальше я не мог. Выскочил из дома, перебежал дорогу, взлетел по ступенькам особняка напротив и позвонил в дверь.

Мне открыл дворецкий. Вид у него был осуждающий.

– Я пришел забрать сына.

– Он пришел с Урсулой.

Дворецкий покачал головой:

Я уже готов был отпихнуть его и ворваться в дом, когда обратил внимание на то, что он удивился не меньше меня.

– Она сказала, что идет к вам, – добавил он.

– Она была у меня, потом ушла, – сказал я, чувствуя, как внутри меня поднимается паника. – То есть они оба ушли…

Я лежала на чужой кровати и смотрела в незнакомый потолок. Все, что я видела, дрожало и расплывалось, как будто я со дна реки рассматривала рябь на ее поверхности. Но вот мой мозг словно очнулся, воды расступились, и зрение прояснилось.

Рядом со мной стоял человек в белом халате, на вид не старше меня. У него была короткая щетина на шее, изображавшая бородку, и заметный дефект прикуса.

– Оно ожило, – сказал он, как будто я была чудовищем Франкенштейна, которое вдруг зашевелилось под брезентом.

Я пообещала себе, что, как только смогу стоять, первое, что я сделаю, – напинаю этому мудаку как следует.

– Где я? – услышала я свой каркающий голос.

– В больнице, – ответил мудак. – Я – доктор Вайсс. Вы помните, как попали сюда?

– Меня выбросили из окна. Ударили электрошокером… дважды. Бен Норткатт хотел меня убить.

– Вы даже не представляете, до чего вы везучая, – сказал он. – Пролетели три этажа и упали на проволочную сетку. Несколько глубоких порезов, два ожога от электрошокера, перелом пятой плюсневой кости левой стопы и множественный перелом запястья. Честно говоря, я бы на вашем месте купил лотерейный билет, как только вышел отсюда.