Хозяин скрылся в кухонном отсеке и пару минут гремел там посудой. Вернулся он уже без оружия, зато с двумя стаканами и бутылкой прозрачной жидкости. Поставив их на стол, снова пошел на кухню, откуда принес бутылку воды.

– Пил, в Стамбуле, однажды, – ответил я. – С меня хватило.

Он слегка усмехнулся:

– Раки не отрава, просто вкус у нее такой. – Плеснув в стаканы прозрачной жидкости, он разбавил ее водой. Жидкость помутнела. Бадем глотнул, поморщился. – Теперь ты, – сказал он, и я последовал его примеру. Напиток оказался горьким и бодрящим.

– Расскажи, что ты помнишь, – напомнил ему я.

– Я работал в отеле уже лет шесть или семь. Это была хорошая работа, лучшая, какая у меня была в этой стране, – начал он. – Как-то днем пришел Харрис. Сказал, чтобы ночью я был готов и ждал его звонка.

– Погоди, так Харрис был в Берлине? Мы говорим о ночи двенадцать лет назад. Тридцатого января.

– Да, это был Харрис. Обычно я выполнял спецзадания Клауса фон Штрома. Но самые опасные всегда давал Харрис.

Я наблюдал, как мутное облако клубится в моем стакане. Харрис почти всегда был рядом с отцом. А когда я позвонил отцу, он путешествовал. Правда… я не помнил, чтобы я звонил ему; это мне потом рассказали. Так за каким чертом Харрис приперся в Берлин?

– А Харрис не сказал тебе, что ты будешь делать?

– Нет. Сказал только, что будет поздно, но дело не опасное. – Мехмет глотнул еще раки. – В три часа ночи он позвонил. Я жил тогда в Шарлоттенбурге; ехать туда недолго, минут десять. Он подобрал меня, и мы поехали в Митте, район у зоопарка. Там Харрис вышел и велел ждать. Помню, ночь была морозная, а он отключил двигатель. Было жутко холодно, я ждал его целых пятнадцать минут.

Бадем уставился в свой стакан так, словно видел в нем то, о чем рассказывал.

Я пытался переварить услышанное, но не мог. Я совсем не помнил, что там был Харрис, и теперь у меня даже похолодело под ложечкой. Отец всегда посылал его подчищать всякую грязь, и неудивительно – армейские навыки подчиненного вкупе с полным отсутствием у него этики было как раз то, что нужно; но зачем Харрис взял с собой Бадема, вот чего я не понимал. Он как будто заранее знал, что случится что-то страшное…

А может, он сам помог этому страшному случиться?

– А что было потом? – спросил я.

– Вернулся Харрис, велел мне идти в дом. Только тихо, молча. Мы вместе вошли в квартиру на первом этаже. Ты был там, лежал на полу. Рядом с тобой лежала красивая девушка. – Бадем покачал головой и потер глаза ладонями. – Она была мертва. В груди у нее торчал нож. Кровь еще текла из ее тела. Прямо на тебя.

– Но ведь нож… – У меня даже горло свело, до того трудно оказалось вытолкнуть из него эти слова. – Нож был у меня в руке.

– Потому что Харрис его туда положил, – ответил Бадем. – Ты лежал в отключке.