Эта сука способна привязываться только к кобелям, — усмехнулся он, опуская голову. — Хочу, чтобы она сдохла.

— Почему? Она ведь тебе ничего не сделала на самом-то деле, а твоя месть мне и Игорю, прямо скажем, за уши притянута.

— Потому что вижу её насквозь!

Лёня поднял на него глаза и грустно улыбнулся.

— А ты, как вижу, всё ещё слеп. Может, оно и к лучшему, когда откроешь глаза, с закрытыми жить уже не получится. Когда ты увидишь ее как есть, будет поздно, она не оставит ничего от тебя прежнего, и ты будешь на моем месте. Ты тоже ее возненавидишь так сильно, что захочешь стереть её с лица земли, чтобы никто больше не страдал от этой мрази.

— Как ты стёр Оксану? Ты её убил?

— Это ты её убил, Вадим. Прощай. Время ответов закончилось.

* * *Если бы этого разговора не было, ничего бы не изменилось в его жизни. Однако, осуждённым на казнь, дают последнее слово и право исповеди. Лёня исповедался — в своей любви и ненависти к Оксане, которые с чего-то перенёс на Катю.

Её прохладную историю о том, что Ионов серийный маньяк, Вадим верил с большой натяжкой, после разговора с Лёней начал думать в другую сторону.

На этой стороне стоял Филин — пусть с этим и разбирается. Лёня был ослеплён своим горем и вполне мог сублимировать его на женщин с профессией «шлюха». В бредни Лёни о Кате Вадим не верил. Лёня смотрел на неё через призму гнева, Вадим влюбленными глазами. Он видел её не такой, может, на людях она иногда немного переигрывала, но когда они были вместе он видел совсем другую Катю — спокойную, домашнюю, которой не нужны были зрители, только если Вадим.

Задумавшись о ней, он не заметил, как следует по маршруту точно к её дому.

Он остановился недалеко от её подъезда и спрашивал себя, что он здесь делает? Он за неё волновался. Со дня скандала с Павликом и братом, она не выходила на связь, не открыла дверь братьям, когда они пришли извиниться и даже Алиса рядом им не помогла. В день своего рождения, Катя отключила телефон. Это он понял, когда попытался ей сейчас позвонить, но в её окнах горел свет. Пока Вадим собирался с силами и духом, чтобы выйти из машины и попробовать постучать в закрытую дверь, свет погас. Из подъезда вышла Катя, не одна, под руку с Веретенниковым, своим бывшим.

— Давай, спину подставляй, до машины меня довезешь, Большой Черепах! — громко скомандовала она.

Федя вздохнул, чуть нагнулся и Катя запрыгнула ему на спину и тут же спрыгнула обратно, заливаясь смехом на весь двор.

— Я штаны порвала!"

"— Наконец-то! В тридцать два года начала задница расти, а то схватится не за что было. Может, и грудь, наконец, до первого размера дорастёт, — хмыкнул Федя.