– Ты… Зачем? Лиза, нас же теперь посадят. Лиза, свидетелей море… Боже, Егор. Ну что ты за дурак? Красивый одуряющий дурак. Я принесу тебе материалы, когда найду, чертов ты идиот, потому что… – тихо всхлипнула я, барахтаясь под Холодом, как препарированная лягушка.

– Что он там плел, про папеньку твоего и про месть? – задумчиво спросила Лизуня, засовывая трофейную биту в сумку Варькиной. Разочарованные зеваки начали расходиться. Странный народ, никто и не подумал вызвать скорую или полицию.

– Не знаю. Он умер давно, – честно ответила я, аккуратно подложив под голову лежащего на грязном асфальте мужчины свою шапочку. Слишком странно выглядел этот хищник, вот таким вот поверженным и недвижимым. – Лиз, вызови скорую и уходим. Спасли мужика, называется. Мы ж его скоро сделаем инвалидом.

– Очень ты добрая, Зина, прямо чересчур, – вздохнула подруга и полезла в карман за мобильником. – Или ты… О, щьерт побери. Маза фака, Зинка, ты втюрилась в этого зверя?

– Кто втюрился? – поинтересовалась появившаяся из ниоткуда Варькина. В ее руке был зажат вафельный торт, от которого она с хрустом отгрызала огромные куски.

– Никто, – огрызнулась я, поднимаясь на ноги. – Еще раз скажете подобную глупость я затолкаю вам этот торт…

– Куда? Туда, куда ты свою гордость затолкала? – хихикнула Лизка. Я сжала кулаки и пошла было в рукопашную, но услышала сирены скорой и полиции и передумала устраивать потасовку.

– Эх, бегаем, как загнанные лоси, – вздохнула Катерина. – Валим девочки, после спарринг устроим. Сейчас нас ждут пальмы и прочая экзотика.

– Шапка – огонь, – ошеломленно вякнул Михуил, обозрев мою потрепанную персону, замершую на пороге гостиничного номера.

– Ты еще не видел мои брюки с тыла и лопаточку, – рявкнул я, бросая на пол руль от машины, стоящей как истребитель. Зеркало, висящее напротив входной двери отразило зверскую рожу бородатого трансвестита в розовой шапочке с завязками, свисающими дурацкими кисточками на изгвазданное вусмерть пальто.

– Ладно хоть жив остался, – хмыкнул верный оруженосец. Я схватился за свербящий подбородок и зачесался как шелудивый пес, на пальцах тут же появились следы копоти и, черт, чего-то блестящего. Давненько меня так не мудохали. И кто? Чертовы бабы. У которых и разум-то коллективный – один на троих. И этот разум направлен точно не на созидание. – Боюсь даже спрашивать. Ты каким-то чудесным образом встретился с отрядом «Голубых котиков», приехавшим на обмен опытом с нашими десантниками или попал под комбайн? Ну не поверю я, что ты наткнулся на что-то более разрушительное в этом замшелом Зажопинске. И почему на тебе чепчик девочки переростка? Холод, ты меня пугаешь.